Судя по выражению лица Следопыта, он с удовольствием поджег бы этот сеновал, но тогда к нам явился бы сам Саурон, не иначе.

Афадель кокетливо покачивала босой ногой, восседая на троне. Король наш Трандуил сидел у подножия этого самого трона и блаженно улыбался. Я на всякий случай поспешил одеться.

— Первый раз за последнее столетие вижу папа с улыбкой, — озабоченно сказал Леголас. — Что-то страшное грядет.

— Несомненно, — согласился Следопыт, потянув носом.

Трандуил продолжал улыбаться. Главное, чтобы он не вспомнил, как Афадель играла с ним в оленя, покрикивая "н-но, пошел!" и хватая за корону.

С другой стороны, это не в его интересах. Мы быстро вручили короля Леголасу и выскочили из зала. Потому что все-таки обед. Следопыт выскочил вместе с нами.

— Мантию-то оставь, — сказал я Афадели. Та, не задумываясь, скинула ее и вручила Следопыту со словами "сам передашь, мы же твое письмо таскали!"

Следопыт был опытным, поэтому жмуриться не стал, а проводил Афадель очень даже внимательным взглядом. Позже я узнал, что он все же отдал мантию королю: "Вот мантия, следопыт обещал — следопыт сделал".

После этого, говорят, Трандуил страшно переменился в лице. Правда, сила воли его была велика, он промолчал и даже не спросил, кто заплел ему кокетливые косички.

Похоже, знал. Но с тех пор в траву я уверовал и без нее даже из дома не выходил.

Еще я задумался, не ее ли курит Гэндальф. А то он кого угодно на что угодно уговорить может, я слышал, даже в Мордор за компанию пойти.

Следопыт покрутился у нас еще с месяц и пропал. Вместе с ним пропал Леголас, новый кинжал, пара чистых портянок и мой запас травы…Трава-то ладно, вон ее целый сеновал, но каково хамство! Тем более, портянки были совсем новые.

Вот так замена бриллианта на ортоклаз приводит к самым непредсказуемым пертурбациям в королевских семьях Лихолесья!

Вдобавок я мог предсказать, что этот вот ортоклаз, в смысле, горный хрусталь, король непременно захочет припомнить гномам, и вдруг на дело пошлют нас с Афаделью? И я наконец поменяю свой сапфир на рубин или даже изумруд! И тогда все вообще будет прекрасно! Разумеется, кроме орков, русалокота и непонятной страсти Следопыта.

Я оказался прав. Его величество, оправившись от последствий отравления дымом отечества и не найдя Леголаса в обозримых пределах, сделался мрачен и даже зол. Разумеется, отправить нас искать сына он не мог, это значило бы признать, что воспитатель из короля никудышный, раз его собственный отпрыск не слушается. Поэтому он всучил мне погрызенный перстень, орто… тьфу, горный хрусталь и велел сходить к гномам разобраться, что это за беспредел! Выдали же за бриллиант чистой воды!

Я послушно взял перстень, взял Афадель, которую мне никто не вручал, взял запас (не спрашивайте чего), положил в мешок булочку и пошел. Русалокота оставил королю для утешения. Олень помахал нам вслед хвостом.

— Гномики, гномики, гномики! — подскакивала на ходу Афадель. Ее бронелифчик, украшенный пирсингом в жемчужных сосках, мелодично позванивал. — Милые гномики!

Я не подскакивал, но зато был спокоен за свое ближайшее будущее.

Если уж Афадель задумалась о гномах, то я ее точно не заинтересую. И король. Бедный король, подумал я, какая же у него теперь психологическая травма! Мало того, что сын сбежал со Следопытом, так его самого еще окурили и отымели двое подчиненных… Нет, вру, имела его в основном Афадель, я так, помогал. Королю. Иметь Афадель.

В одиночку там не справиться.

Конечно, в переносном смысле, но все-таки… Потом я подумал еще. Король наш Трандуил слаивлся коварством.