— Ты имеешь в виду, это мы так лбами столкнулись? — осведомился я, надвигая венок поглубже. Вид у меня при этом сделался совершенно идиотский, я решил так дальше и ходить. — Слушай, а пошли на болото? Ягодок наберем…

И я подмигнул.

— А что, ривенделльские тоже приедут? — оживилась Афадель. — Пошли! Даже если Элронда не будет, все равно приколемся…

— Главное, самим не нажраться, — рассудительно сказал я. — А если нажраться, в смысле напиться, то не забыть, в каком кармане какие ягоды.

Словом, мы решили демонстрировать свои лучшие качества.

Но забыли, что Трандуил тоже умеет демонстрировать свои лучшие качества. И что он твердо решил сплавить как минимум одного из нас под коршунье крылышко владычицы Галадриэль.

Ягод мы принесли с собой вдоволь, поскольку не забыли прихватить два плетеных туеса. До поры до времени мы припрятали их в холодке, надеясь, что они пролежат там в целости и сохранности до нужной минуты.

Конечно, дома я выслушал немало упреков относительно своего лица, прически, ушей, костюма и даже веночка. Правда, саму идею матушка одобрила и велела венок сплести погуще — чтобы лориэнские девушки на выданье не сразу разглядели, какой я идиот, как она пояснила. Я утешал себя тем, что это продлится недолго — праздник длился всего три дня, и что Афадели всяко приходится хуже.

Увидев подругу в праздничном наряде, я не начал ржать в голос только потому, что рядом стояли наши матушки, и оба мы могли огрести. Судя по всему, Афадель тоже душил смех. Впрочем, она все равно была одета круче любой девушки на празднестве: она ухитрилась отстоять свой бронелифчик, заменила топазы брильянтами (теми самыми, что мы утаили от короля нашего Трандуила), напялила его поверх платья и теперь в прямом смысле слова блистала, затмевая даже блеск парадной короны.

Мне жал подмышками камзол (как сказала матушка, я разожрался без дела, и она представляет, как мы дежурим — на травке валяемся, сама такой была… ой, этого она не говорила!), было жарко и очень хотелось к паукам. Или вниз по Андуину.

На меня кровожадно смотрели лихолесские девицы. Афадели-то проще, она не растеряется, а я вот немного стушевался…

И в целях безопасности немного сдвинул венок вниз, на лицо. Правда, я теперь видел только ноги окружающих примерно по пояс, но я и не стремился кого-то разглядеть. Да и сам был в домике: поди меня рассмотри, там не то что царапину, там воротник почти не видно.

Тем более что мы, как все холостые и незамужние, скромно держались в стороне, уступив центр поляны перед дворцом солидным женатым эльфам.

Судя по ногам, там уже собрались все главные действующие лица: мантия короля нашего Трандуила, подбитая соболями ради праздника, шелковый плащ Леголаса (он, как наследник, тоже вынужден был торчать среди солидных и женатых и очень страдал), одежды с меховой опушкой советников короля (это в июле-то!) и прочих почтенных лиц. Ждали лориэнцев.

И вот, наконец, появился длинный подол Владычицы, расшитый жемчугом и горным хрусталем (скромненько и со вкусом, не то что у Афадели) и с десяток подолов покороче — ее придворных дам. Имелись также мужские ноги в изрядном количестве: не могла же Владычица путешествовать без охраны!

Афадель подергала меня за рукав.

— Поделись веночком, — прошипела она. — А то вдруг она меня узнает… Ну хоть пару ромашек выдерни, у тебя стог на голове, а мне прикрыться надо!

— Волосы распусти и вперед перекинь, — посоветовал я, держась за венок, но пару ромашек ей все же выдал. — Да и вообще, от твоих брильянтов блеск такой, что на лицо вообще никто не посмотрит.

— Ах так! — обиделась Афадель, распустила волосы, закрыв половину лица, воткнула ромашки за ухо и хищно огляделась в поисках жертвы.