— Ваше величество, я про вас с Алексиэлем песню сочинила! — завопила Афадель с макушки яблони.

— Тогда не слезай, — отрезал король. И обратился ко мне: — А ты мог бы подучить всеобщий лесной. Тебе пригодится.

— Я всегда! — заверил я, спрыгивая наземь. — Может, дадите пару уроков, ваше величество?

— Мне некогда, — сказал король. — Обратись к Леголасу.

— И я! — завопила Афадель. — Я хочу брать частные уроки у его высочества!

— Нет-нет, — быстро сказал король. — Только групповые.

— Групповые еще круче! — обрадовалась Афадель. — Леголас придет?

— Леголас занят, он работает, — строго сказал король. — Лучше пусть вас советник подучит.

— Фу, — Афадель кинула вниз яблоко. Алексиэль поймал его на лету и с хрустом сжевал. — Тогда я точно спою, и только попробуйте мне запретить!

— Маме скажу, — пообещал король и тронул оленя. — И не забудьте про яблоки!

Мы переглянулись, и я со вздохом снял рубаху. Мухоморы мы в моих штанах уже таскали, настал черед яблок…

Ну а через несколько дней началось состязание бардов и прочих менестрелей. И отговорить Афадель от участия я не смог: пока мы собирали яблоки, она придумала еще шесть строф и была намерена исполнить их под мой аккомпанемент.

Я хотел было сказать, что порвал струны и вообще потерял лютню, но решил, что это недостойно мужчины. Поэтому я с чувством поцеловал маму перед концертом и приготовил на всякий случай мешок сухарей, смену одежды и лук. И мы пошли выступать в состязании бардов…

Первым выступал сладкоголосый красавец из Лориэна (не тот, который жених Афадели, какой-то незнакомый). Он исполнил балладу о любви к некой неприступной деве, в которой легко угадывалась Владычица Галадриэль. В каком месте она недоступная, интересно, подумал я, вспомнив давнишний инцидент с мэллорном.

Следом явился гость из Ривенделла (тоже не жених Афадели) с воинственной песнью. Мне понравилось, под нее можно было притопывать и прихлопывать. Сразу видно гномье влияние в музыке!

Потом вышел Следопыт. Я и не знал, что он приехал. Следопыт спел про дружбу и огреб неистовые аплодисменты Леголаса.

Дальше была наша очередь. Я ударил по струнам, а Афадель запела. Голосище у нее такой, что мою лютню почти и слышно не было, я мог тренькать, как угодно.

На втором куплете слушатели запереглядывались. На третьем король выразительно закашлялся, но разве Афадель остановишь? Она была намерена спеть все до конца.

На шестом у меня порвалась одна струна (честно!), но всем было наплевать: все слушали Афадель. Думаю, ее песнь долетала до Минас-Итиля. А может, и до самого Мордора. То-то Саурон порадовался: сел, поди, поужинать, вина выпить, а тут такие кошачьи вопли с двойным подтекстом… Гм. Ну это я увлекся…

Афадель тем временем дошла до эпической сцены овладения королем нашим Трандуилом загадочным лосем, в котором все давно узнали оленя.

Раздались аплодисменты. Это хлопал король. За ним втянулись прочие — как я понял, хотели заглушить песню. Ну не знаю не знаю. Это ж как надо аплодировать! Как бы своды не обрушились.

Афадель прибавила громкости. Теперь аплодисменты звучали как ударные на фоне ее гроула. Лютни моей слышно не было, так что я под шумок перестал играть, прислушиваясь к гулу свода королевского дворца. Ох не нравилось мне это!

Олень бил копытом. Оказалось, он отбивает ритм, и Афадель начала еще и пританцовывать.

Ко мне подошел Леголас и что-то крикнул. Через минуту я сообразил, о чем он спрашивает.

— Уже недолго, — я перекрикивал этот коллективный шабаш.