– С тобой все в порядке? – заботливо спросил он.– У тебя кровь на лице.

– Не волнуйтесь, милорд, – ухмыльнулся Майкл. – Это не моя кровь.

Руперт ответил ему улыбкой.

– Наше первое сражение! – воодушевленно воскликнул он.

– Вряд ли это можно назвать сражением, скорее – мясорубкой. Все-таки мы погнали их! Ты видел, как они убегали, поджав хвосты, как трусливые дворняжки?

– Боже мой, как я хочу пить, – сказал Руперт, облизывая губы. – Как только мы вернемся в лагерь...

– Ох, милорд... – сказал Майкл, и, рассмеявшись, молодые люди повернули коней, чтобы присоединиться к своему отряду, в этот момент крайне довольные жизнью.

Когда Мартин подошел к экипажу, Гиффорд радостно приветствовал его.

– Хозяйка скоро должна выйти. Вы подождете в карете или предпочитаете войти в дом? Обычно она не задерживается там более чем на полтора часа.

– Я подожду здесь. У меня для нее есть кое-какие новости, – сказал Мартин, открывая дверь экипажа.

– О юных джентльменах, сэр? – спросил Гиффорд взволнованно.

Мартин мягко улыбнулся:

– О них я ничего не знаю. И это хорошо, потому что, если бы что-нибудь случилось, нам стало бы тут же известно.

Такими словами он все время успокаивал Аннунсиату, испытывающую необъяснимый страх в предчувствии, что с Рупертом непременно что-то случится. Она абсолютно не боялась ни за Хьюго, ни за Дадли, хотя Мартин считал, что они рискуют гораздо больше Руперта, который, как ему казалось, должен находиться под постоянной опекой лорда Фивершема.

Через несколько минут из дома вышел слуга и сообщил Гиффорду, что хозяйка уже собирается. Гиффорд спрыгнул с козел, взял лошадь под уздцы и подвел се к подъезду. Спустя мгновение из дверей дома вышла Аннунсиата в легком летнем сером плаще и накидке, отороченной лебяжьим пухом. Изящная кисть показалась в прорези плаща, чтобы приподнять подол платья. Аннунсиата наклонила голову, чтобы рассмотреть ступеньку, и черная вуаль упала ей на лицо. Длинная узкая стопа в марокканской туфельке из зеленого атласа показалась из-под края платья. Мартин улыбнулся, отодвигаясь в глубь салона, чтобы освободить ей место. Она была так воздушна, так женственна, что те, кто не знал ее, никак не мог предположить, что она обладает огромным интеллектом и сильным характером. Аннунсиата заметила его, только войдя в карету, и лицо ее осветилось такой лучезарной улыбкой, что сердце Мартина готово было вырваться из груди.

– Мартин! Как ты меня напугал! Но я очень рада видеть тебя. Еще минута в той компании, и я сошла бы с ума. Спасибо, Гиффорд. Извини, что я заставила тебя так долго ждать.

Она поудобней устроилась на сиденье и повернулась к Мартину:

– Я никак не могла заставить их говорить о том, что меня интересует. А когда я почти отчаялась и напрямую спросила, есть ли новости, они мне ничего не сказали, абсолютно ничего.

Она так громко вздохнула, что Мартин рассмеялся и произнес:

– Бог с ними. У меня для вас кое-что есть. Не так много, но все-таки.

Она побледнела и непроизвольно схватила его за руку.

– Мартин, нет...

– Ну что вы, моя леди. – Мартин улыбнулся и успокаивающе погладил се по руке.