Ральф был достаточно осторожен. В июне, как раз перед скачками, закончили строительство отдельной конюшни специально для Варвара, и все местное население говорило о ней с восхищением и удивлением, называя мраморным дворцом, потому что ни один конь никогда раньше не жил в таких царских условиях. Конюшня состояла из двух помещений, в одном из которых находился Варвар, в другом жил доверенный конюха, лишь иногда уходивший домой, так что конь практически никогда не оставался один.

Ральф надеялся, что Аннунсиата приедет к летним скачкам, но ее сообщения были неутешительными. В начале июня она уехала в Виндзор, потом в Оксфорд и Вудсток, и только в июле прислала ему торопливую записку о том, что они уже выехали домой. Ральф, получив это известие, не знал, как к нему отнестись. Элизабет выбралась из его постели и приказала начать уборку и так чистого дома, а Доркас разыскивала самую лучшую одежду для детей. И наконец, накануне дня Святого Свитина, от графини пришло официальное письмо, в котором говорилось, что они приехали в Уэтерби слишком поздно и не успевают сегодня попасть домой, но завтра обязательно будут.

Хьюго старался не шуметь, но у Арабеллы слух был острее, чем у собаки.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

– Одеваюсь, – ответил он, надеясь, что больше сестра ни о чем не спросит.

Он знал: Арабелла сочтет его дураком, если он расскажет ей о своих планах, и не хотел этого слышать. Почему-то мысли выглядят гораздо хуже, стоит только облечь их в слова. Даже зная, что о нем думают, он чувствовал себя нормально до тех пор, пока слова не были произнесены.

В темной комнате Арабелла казалась белым призраком, особенно когда слабый свет, льющийся из окна, касался ее лица. Наступило молчание, а затем до него долетел ее голос, низкий и бесцветный:

– Ты дурак.

– Пожалуйста, Ара, не надо, – прошептал он, сражаясь с чулками.

Хьюго было уже тринадцать, и его мышцы налились, особенно на ногах, а чулки до неприличия обтягивали бедра. Ему давно нужна была новая одежда, но кто же ее закажет, если матери так долго нет дома?

– Ты дурак, – спокойно повторила Арабелла. – Ты собираешься ехать ее встречать, так? Неужели ты еще не понял: она нас не хочет. Она не любит нас. Если бы мы были ей нужны, она взяла бы нас с собой или осталась дома. Ты только навлечешь на себя неприятности. А что будет в школе? Тебя побьют розгами.

– Мама скажет им, что все в порядке, – упрямо ответил Хьюго.

Он, Арабелла и Джордж ходили в школу Святого Эдуарда. Розгами их наказывали реже, чем в других школах, но все же случалось.

– Она обрадуется и скажет им, что все в порядке. Арабелла безнадежно посмотрела на него.

– Куда ты едешь? Где собираешься ее ждать?

– Хочу доехать до конца. Если я потороплюсь, то успею в Уэтерби до того, как они выедут.

– Верхом? Ты собираешься украсть лошадь? Сумасшедший!

Хьюго надел, наконец, костюм и подошел к кровати с ботинками в руках.

– Не выдавай меня, Ара! – попросил он.

Он не мог различить лица сестры, а она смотрела на него с выражением жалостливой привязанности. Арабеллу не очень волновала мать, но раздражало стремление брата угодить ей, хотя она прощала ему все.