У Морин было такое чувство, как будто ее резко разбудили. Отчаянно колотилось сердце, было холодно и как-то пусто, как будто она что-то потеряла или забыла. Но необходимо было взять себя в руки.

— Очень жаль, — с трудом проговорила она, — что у вас сложилось обо мне такое впечатление.

— Ничего страшного. Ведь наши чувства, как вы, наверное, заметили, взаимны. Теперь, утолив свою любознательность, мы оба успокоимся. Правда?

Морин, не отвечая, резко отвернулась, шаря рукой по стене.

— Где-то здесь должен быть выключатель…

Вспыхнул свет — слабый и неяркий, но после полной темноты он почти ослеплял. Моргая, она смотрела на каменные стены, не в силах повернуться лицом к Алану.

4

Он всего лишь поцеловал ее! Но все вокруг изменилось после этих поцелуев. Она сама стала другой. Только Алан не должен об этом догадаться. Морин невидящим взглядом смотрела на стену перед собой, а в голове у нее вертелись тысячи разных картин, одна эротичнее другой.

— Здесь были обнаружены рисунки первобытных людей, — сказала она без выражения. — Отпечатки ладоней, какие-то символы, изображение быков.

— Да… — Голос Алана доносился до нее откуда-то издалека. — Это впечатляет. Очень интересно. Похожие рисунки я видел в Испании. Только это не быки, а бизоны.

— Вы интересуетесь археологией? — Морин, не выдержав, удивленно посмотрела на него.

— А вы думали, что я интересуюсь только овцами? — насмешливо спросил он.

— Обычно богатые бизнесмены интересуются только своим бизнесом, — пожав плечами, холодно ответила Морин.

— Видимо, я не обычный бизнесмен. Но вы, кажется, замерзли? Если здесь больше нечего смотреть, пойдемте наружу.

Морин дрожала вовсе не от холода. Но говорить об этом Алану не стоило. Она молча пошла к выходу. Алан, следуя за ней, выключил свет, и на какое-то мгновение она замерла, ожидая, что сейчас он возьмет ее сзади за плечи, притянет к себе… Но он просто медленно шел поодаль, видимо, стараясь не споткнуться.

После темной душной пещеры роща казалась особенно светлой. Морин вдохнула свежий воздух полной грудью, пытаясь стряхнуть наваждение.

— Ну и куда теперь? — поинтересовался Алан.

Действительно, куда? Морин старательно заперла дверь. Надо ехать туда, где много народа. Хватит бродить по пустынным лесам.

— В Рингсенд, в Этнографический музей, — решила она наконец. — А по дороге мы можем взглянуть на остатки римского акведука.

— Боитесь оставаться со мной наедине? — усмехнулся Алан.

Ответить на это было нечего, потому что Морин действительно боялась Алана… а может быть, и саму себя.

В Рингсенде они были через полчаса. Остановиться, чтобы взглянуть на акведук, Алан отказался. Этого добра по всей стране хватает, заметил он.

— Музей у нас неплохой, — сообщила Морин. — Хоть и провинциальный. Вот, видите копье? По легенде, этим копьем молодой и смелый рыцарь Коннан проткнул насквозь страшного дракона, наводившего ужас на местных жителей. Остались даже следы крови на наконечнике.

Алан рассеянно слушал нежный женский голос, не вдумываясь в смысл произносимых слов и переводя глаза со старинных знамен и кувшинов на девушку, а потом тут же отводя их. Но она чувствовала его взгляд и мгновенно розовела, слегка запинаясь и покусывая нижнюю губу.

Огромные синие глаза, обрамленные длинными загнутыми ресницами, вспыхивали огнем и тут же снова становились ледяными. Густые черные волосы ниспадали на покатые плечи. Лебединый изгиб шеи, горделивый поворот головы — все заставляло его пульс биться быстрее.