Беллатрикс мое поведение явно не понравилось, так как она начала выступать.

— Да как ты посмел, грязный полукровка, заявиться сюда?

— Блядям слова не давали, — я говорил достаточно громко, видимо, чтобы все слышали.

— Чтоооо?!

— А что, я ошибся? Ты не блядь? Деньги, что ли, берешь? И сколько час стоит?

Темные глаза Беллы потемнели еще больше, и она кинулась на меня, забыв про палочку, с явным намерением выцарапать мне глаза. Я успел перехватить ее руки, но, так как я стоял, а координация моя на тот момент оставляла желать лучшего, то… Мы упали, причем, я упал на Беллу. До этого впечатляющего момента, я пытался удержаться на ногах, но лучше бы не пытался. Потому что я старался удержаться за единственное находящееся в пределах досягаемости существо. То есть, за Беллатрикс. А еще точнее — за корсаж её довольно откровенного платья. Так что, когда мы упали, Белла была обнажена до талии и визжала. У меня тоже был определенный беспорядок в одежде. Женщина, пытаясь не упасть, стащила с моего плеча мантию, к счастью с левого. Лоза была очень хорошо спрятана от любопытных глаз.

Я смотрел на самого себя, лежащего на визжащей и пытающейся выбраться из-под меня, Беллы.

Мимоходом отметив, что она очень красивая, и ее полуобнаженное тело не зря вызвало заинтересованные взгляды стоящих мужчин. Странно, что никто из них не двигался, не пытался придти ей на помощь. Дрессировка у Волдеморта была на уровне.

На меня же прелести Беллы не производили, видимо, никакого впечатления.

— Ты что — эксбиционистка? Может все-таки уединимся, ну не при всех же.

Не смотря на дрессуру Лорда, Рудольфус, после этих моих слов, взревел, как лось в брачный период, и ломанулся спасать честь своей супруги, да и свою честь, если подумать. Он подскочил ко мне и попытался стащить с Беллы, причем за шиворот. Тут мой мозг видимо полностью отключился, оставив управление телом на рефлексы. А рефлексы у меня на уровне, вбиты французскими коммандос, причем в самом прямом смысле этого слова.

Даже я сам, смотрящий на все это со стороны, не уловил своих же движений, но Руди лежал в итоге в сторонке и постанывал, баюкая правую руку, судя по виду — сломанную.

Это уже было выше сил высокородной швали, стоящей в круге. На меня набросились сразу трое. Каркаров, Эйвери и Рабастан.

Игоря и Рабастана я скрутил быстро, обложив при этом болгарина по-русски матом, используя «малый петровский загиб», видимо, чтобы лучше дошло.

Рабастан валялся рядом с братом со сломанной левой рукой. Странно, а почему левой, для симметрии что ли?

Эйвери я взял на болевой. И пока он скулил, пытаясь освободить руку, я громко прошептал ему, однако, слышал мой шепот весь зал:

— Эйв, дружище, а ты то чего полез? Ты же вроде бы из другой команды. Или уже нет? Ну признайся, ты до сих пор на мой светлый образ дрочишь?

Я — настоящий покосился на своих спутников, они выглядели несколько шокированными.

— Ты где такой похабщине выучился, той, что ты Каркарова обкладывал?

— Чего только в казармах Французского Легиона не услышишь, — я старался не покраснеть.

А в это время, Волдеморт, видимо, пришел в себя, а может, достаточно налюбовался на это шоу, потому что обратился ко мне.

— Северус, мальчик мой, я рад тебя видеть. Подойди.

Я подошел, ведя перед собой стонущего Эйвери. Метров за пять до Лорда я остановился и выпустил руку этого придурка. Тот застонал и повалился практически под ноги Лорда. Волдеморт сделал шаг назад.

— Ты разочаровал меня, Эйвери. Круцио!

Парень упал, дергаясь от невыносимой боли.