— Том мог поэкспериментировать над ней.

— Вряд ли. Нагайна — единственное живое существо в этом мире, которое вызывает у Лорда чувства, близкие к привязанности. Он не будет измываться над любимицей.

— Он сделал её вместилищем своей души.

— И что? Этим он только подчеркнул ее значимость для себя самого.

— Сев…

— Ладно, я зайду в Мунго и посмотрю, что можно сделать. Ты доволен?

— Когда ты начнешь заниматься с Гарри?

— А, я понял. Ты уже не можешь выпороть меня и поэтому решил загрузить бессмысленной бесполезной работой? Я начну заниматься с Поттером после каникул.

— А…

— А к Артуру я зайду после Рождества, когда все побочные эффекты укуса будут выявлены.

— Я хочу, чтобы ты сам сообщил Гарри о предстоящих занятиях.

— А не слишком ли ты многого хочешь?

— Не слишком.

— Хорошо, я обрадую Поттера. Сделаю ему рождественский подарок, так сказать, — не удержавшись, я хихикнул.

— Чем займешься сейчас?

— Сейчас я вместе с Люциусом отправляюсь к Аберфорду. Мы договорились праздновать Рождество у него.

— Что, прямо сейчас отмечать начнете? — язвительно спросил крестный.

— Прямо сейчас мы будем искать палочку Люциуса на феноменальном заднем дворе «Кабаньей головы». А то он мне уже мозг вынес своим нытьем, что никак не может без нее обойтись, — я поднялся из кресла и, не оглядываясь на крестного, вышел из кабинета.

Феноменальность заднего двора Аберфорда заключалась в том, что там росла крапива. Нет, само по себе это явление не редкость, но не в конце же декабря!

Аберфорд, кстати, совершенно не помнил, как вырастил это чудо. То ли вдохновение нашло, то ли перебрал тогда, но факт остается фактом. Заросли крапивы совершенно не боялись холодов и приятно радовали глаз свежей зеленью на фоне белого снега. Не было этого чуда только на небольшом пяточке, куда свалился Малфой. А вот вокруг… И эта проклятая палочка, скорее всего, именно в крапиву завалилась. Так думали мы, стоя с Люциусом на заднем дворе «Кабаньей головы».

— Ну, и что будем делать? — хмуро спросил я после очередной неудачной попытки магией избавиться от этой гадости. — Почему не действует Акцио?

— Из-за навершия, — неохотно произнес Малфой. — На нем стоят специальные чары.

— И что теперь? Сжечь эту мерлинову крапиву, что ли?

— Я тебе сожгу! Там же палочка где-то. Если крапива сгорит, то и палочке достанется.

— И что делать?

— Дергать руками. Как это действие называется?

— Прополка. Это действие называется прополка. Может, Спраут позовем? — я надеюсь, в моем голосе не было жалобных ноток.

— Не уверен, что мадам Спраут будет помогать Пожирателю выдергивать крапиву, чтобы этот самый Пожиратель нашел свою палочку.

Я согласно кивнул. Постояв еще пару минут, мы переглянулись и принялись за работу. Крапива была на редкость колючая, и очень скоро наши руки покрылись волдырями. И это учитывая то, что мы были в печатках.

Гулко матерясь, мы ползали по заднему двору кабака Аберфорда, но проклятая палочка все никак не находилась.

Руки болели и чесались. Сделав небольшой перерыв, я стащил перчатки. Мои ладони представляли собой жуткое зрелище. Воспалившаяся кожа, покрытая волдырями, напоминающими ожоги.