Я сквозь зубы перевел последнюю фразу Малфою, когда тот спросил, а почему озвучено так мало, я сослался на непереводимую игру слов.

Тогда ко мне пристал сам Альбус:

— Сев, а что такое зи-зи-топ?

— Я тебе потом расскажу.

Мы снова приступили к просмотру. В общем, Альбуса разобрало любопытство, и он решил вместе со всеми посмотреть на концерт. Зрелище, конечно, было впечатляющее. Даже несмотря на молодость исполнителей. Текст песен заставил меня недоуменно прислушаться. Хотя, если брать во внимание сказки тех же Шарля Перро и братьев Гримм, неотредактированные на современный манер и для детского возраста, то там в основном все плохо кончалось.

Крестный, что называется, отрывался по полной. Где-то с середины концерта он даже начал со всеми остальными находящимися в зале людьми подпевать солистам. Выглядело это настолько дико, что своей иррациональностью скорее завораживало, чем отталкивало. Хорошо хоть в этой части зала до слэма не дошло, а то видеть, еще более неадекватно ведущего себя, крестного было бы выше моих сил. Вокруг Альбуса очень быстро образовался круг, а тот парень, что разговаривал с ним на входе, протянул крестному бутылку с пивом. Маггловское пиво — это совершенно не то, что пьют маги, никакого сравнения со слабоалкогольной сладкой гадостью Розмерты. Очень скоро Альбус окосел. Вообще, сбылась, похоже, мечта старого му… мудрого Директора, полный отрыв в окружении молодых парней в коже.

Концерт длился в течении трех часов, и мы смотрели полностью все эти три часа.

Затем Альбус, пошатываясь, вывалился из зала и, наобнимавшись вдоволь с совершенно незнакомыми людьми и напоследок проорав вместе с ними несколько услышанных на концерте песен, зашел в какую-то подворотню, откуда аппарировал в свой кабинет в Хогвартсе.

В кабинете крестный совершал множество совершенных бессмысленных движений, постоянно натыкался на мебель, опрокинул свой огромный стол и разбил мои кубики! Потом довел до сгорания Фоукса своим постоянным насвистыванием какой-то песенки, которую исполнял, абсолютно не попадая ни в одну ноту.

Очень долго он переодевался. Кое-как стянув мои кожаные штаны (и откуда он их только взял?), Альбус поднес их к лицу и очень долго рассматривал. Мне вот тоже интересно, каким образом он умудрился их вообще надеть, если учитывать, что он выше меня на голову и прекрасно знает, что я крайне неодобрительно отношусь к применению магии к моим вещам. Это эксклюзив, и они могут банально испортиться. Наверное, крестный все-таки волшебник, мать его.

Мы с Малфоем довольно продолжительное время любовались на Альбуса, который, не прекращая насвистывать, очень долго выбирал мантию. То ему цвет не нравился, то рисунок. Мне вот была абсолютно непонятна разница между сиреневой мантией с оранжевыми пальмами и бирюзовой в красные огурцы. Малфой, например, от подобного разнообразия впал в ступор. Одно дело видеть нечто на Директоре, встречаясь с ним в коридоре, но вот так весь его гардероб разом — это перебор для изнеженной психики аристократа, обладающего абсолютным вкусом.

При всем при этом крестный щеголял в трусах до колен в трогательный красный горох, но зато в куртке, которую он почему-то не хотел снимать и даже попытался напялить на неё сверху наконец-то выбранную мантию. Мантия, естественно, не натягивалась, и Альбус, вздохнув, снял куртку, явив нам голую (!) старческую грудь. Малфой закашлялся, а я, повернувшись к крестному, прошипел:

— Тебе обязательно нужно было нам этот стриптиз в твоем жалком исполнении показывать?

— А что такого? И вообще, все детали важны!

— Что, даже эти? Какое отношение имеют твои трусы к тому, что произошло?

— А вот меня интересует другое, — Люциус наконец-то смог заговорить, — Вы что, действительно, под мантией ничего не носите?

— Да, а что? — Альбус сверкнул глазами.