Так, а сейчас мне нужно описать Обряд, чтобы не забыть, потому что, похоже, я, находясь в алкогольном опьянении, умудрился изобрести что-то принципиально новое.

Итак, аппарировав из Больничного крыла в себе в комнаты, я просто сгрузил Рейнарда на койку и попросил Малфоя раздеть его. Видимо, какие-то обрывки правильного проведения подобных обрядов забрели в мою голову, потому что я разделся сам и, в промежутках между попыткой прочесть описание Обряда, приказал Малфою избавить Мальсибера от всех колюще-режущих предметов. Правда, как я это делал… Мда.

Рейнард лежал на моей постели и был раздет до пояса. А Малфой деловито вытаскивал ремень из его брюк под моим чутким руководством. Я стоял невдалеке и читал, точнее, пытался читать, пергамент, презентованный мне Лексом. Потом перевернул его, потом перевернул еще раз. Затем, плюнув прямо на пол, я выдал:

— Да хрен с ним, по ходу разберусь. Малфой, обыщи его тщательней, у него на щиколотках и голенях ножи могут быть прикреплены, и на бедрах тоже.

— Что, под штанами? — кое-как выдал пьяный в дым Люциус.

— Ага, под штанами.

— А зачем?

— А хрен его знает, он этот, как его… параноик. У меня вот только один на правой щиколотке. Малфой, тщательно его прощупай, на теле не должно быть ничего металлического.

— А может, мы его просто догола разденем? — Люциус у нас на редкость практичный тип, слов просто нет.

Я всерьез в течение минуты раздумывал над этим диким предложением. Потом Рей закашлялся и залил всю кровать кровью. Я тряхнул головой, и жутко растягивая слова, проговорил:

— Да ладно, ты всё с него снял металлическое? — я оценил небольшой арсенал, который Люциус сумел добыть, и, почему-то покачав в очередной раз головой, как волшебник в цирке достал миниатюрный метательный нож откуда-то из-за спины Рея. Удовлетворенно хмыкнув, я повернулся к Люциусу, — палку его подальше убери. Мне нужно, чтобы у него грудь была голой, его задница меня не интересует, я же не Эйвери. Давай уже приступим, а то что-то он мне не нравится.

— Убей меня, Сев, всего два слова, пожалуйста, — прохрипел Мальсибер. Странно, а мне казалось, что он был без сознания.

Я, проигнорировав его просьбу, сел на кровать прямо Рею на ноги, зажав их бедрами, и достал свой кинжал.

Когда я сделал первый разрез у него на груди прямо над правым соском, Рей вдруг заорал.

— А-а-а… Отпустите меня! Сев, слезь с меня, мне больно! Уроды, да скажите же наконец эти два гребанных слова!

Я прервал свои издевательства над телом друга и голосом, не терпящим возражений, приказал:

— Люц, заткни ему рот, он меня отвлекает!

Малфой, сидящий у Рея в изголовье, попытался закрыть ему рот рукой, а я снова принялся что-то вырезать у него на груди.

— Отпустите меня, уроды! Дайте мне спокойно сдохнуть! — Рей принялся из последних сил вырываться, пытаясь схватить меня за руки и убрать нож.

— Да что ж ты вырываешься, придурок! Люц, держи ему руки и заткни его уже чем-нибудь!

Люциус подошел к делу творчески. Он просто заломил Мальсибера и крепко привязал его руки к изголовью кровати. Затем, оторвав полоску ткани от простыни, он быстро скрутил её в жгут и этим своеобразным кляпом заткнул Рею рот. Все то время, пока я вырезал на его практически уже мертвом теле какие-то символы, их было пять, Люц гладил Рея по волосам и пытался успокоить.