Больше никому я писать не стал, своих дружков Малфой сам уведомит, что нашлась пропажа.

На закуску остались несколько писем от гоблинов, в которых настоятельно рекомендовалось Северусу Тобиасу Снейпу, мне то есть, явиться в Гринготс для получения наследства.

Какого наследства? О чем вообще речь идет? Я даже сразу не обратил внимания, что в письме гоблины обращаются ко мне как к Снейпу, а ведь их эти Альбусовские заморочки не волновали, и в прошлый мой визит в банк, я был мистером Фолтом.

Поход в Гринготс решили не откладывать. И уже сегодня, на следующий день, после снятия Купола, мы с мамой сидели в небольшом кабинете и разглядывали расположившегося напротив гоблина.

— Мое имя Грипкуф, я являюсь поверенным семьи Снейпов уже много лет. Могу ли я начать? — он дождался утвердительного кивка и продолжил. — Тобиас Снейп в сентябре 1974 года подал прошение на официальное усыновление Северуса Фолта, и 15 октября это прошение было удовлетворено. Сделано все это было для того, чтобы в дальнейшем не возникло проблем с вступлением в наследие. Мистер Снейп, согласно завещанию, составленному еще в 1967 году, оставил все свое состояние, включающее: наличные средства, драгоценности, артефакты, а также недвижимость и пакеты акций различных предприятий: как магических, так и маггловских, на общую сумму с учетом вычета налога, приблизительно составляющую более ста миллионов галеонов и столько же в маггловской валюте, поймите меня правильно, точную сумму я назвать не могу, так как львиная часть средств находится в акциях, своему пасынку Северусу Фолту. Однако мистер Снейп был осведомлен о своем недуге и, чтобы его завещание не было оспорено другими претендентами, имеющими с ним прямое родство, он заблаговременно ввел Вас в свой род. Завещание было переписано с учетом вашего изменившегося статуса 16 октября 1974 года и надлежащим образом заверено. Ознакомьтесь со списком наследуемого вами имущества и поставьте подпись. Вы ведь уже совершеннолетний? Также, я выражаю надежду на то, что и в дальнейшем буду исполнять роль вашего поверенного.

По мере того, как гоблин говорил, наши глаза становились все больше и больше. Потом, когда поверенный встряхнул длиннющий свиток, разворачивая его, моя челюсть упала на пол и, похоже, не собиралась возвращаться на положенное ей место.

Озвученная конечная сумма не произвела на меня впечатления, это было просто число, которое я никак не ассоциировал с деньгами. Самая большая сумма, которую я видел в своей жизни, была та тысяча галеонов, за которую я продал, в свое время, футляр от моей палочки.

Меня сейчас беспокоило только одно — если это все не чей-нибудь глупый розыгрыш (а это не может быть шуткой, так как гоблины их не понимают, особенно когда дело касается очень больших денег), то какого… тогда мы на капусте с хреном все это время сидели? Или у Тобиаса был комплекс, мол, хочу, чтобы любили меня не за мои миллионы, а просто за то, что я есть?

Я провел рукой по лицу, автоматически просмотрел список, выхватывая своим еще не отошедшим от шока восприятием, такие детали как: шато во Франции на Лазурном Берегу, квартиры в Париже, в Лондоне, в Нью-Йорке, даже небольшой островок в Тихом океане почти на экваторе. Быстро дойдя до конца списка, не поняв и десятой части написанного, я спросил, где расписаться?

Грипкуф протянул мне Кровавое перо. Оно было придумано как раз для этих случаев. Чернилам гоблины не доверяли, резать пальцы было не эстетично, а так чик-чик — и кровью расписался, и полдокумента этой самой кровью не изгваздал.