— Можно, — я снова взял в руки перо. — Только как нам медальон не потерять? Следилку на него не навешаешь, слишком много трудов вложил в него наш Лорд, можем и напортачить.

— А может ну его, уничтожим, да и дело с концом.

— Нет. Хотя бы один настоящий крестраж должен остаться. Два, если еще учитывать Нагайну. Остальными займемся после убийства Альбуса. Их осталось то, чаша, да диадема.

— Будем по старинке уничтожать? — Мальсибер хмыкнул.

— Рей, не нервируй меня. У нас Темных больше, чем во всем мире. И вообще, ты ими и займешься.

— Что? — Рей подпрыгнул.

— Ничего. Я тебе много раз говорил про инициативу и её сложные взаимоотношения с инициатором.

— Сев, ты чего злой такой?

— Я нервничаю, ясно. Я что нервничать не имею права?

— Имеешь. Нервничай в своё удовольствие, только на меня кидаться не нужно. А насчет медальона я придумал, не нужно следилку, поставим на него легенькие чары обнаружения, которые мамочки на детишек ставят, чтобы чадо не потерялось. Нам же только путь отследить нужно и у кого он осядет.

— Ладно. Думай и осуществляй.

Весь следующий день я провел как на иголках. Альбус заверил меня, что сделает все для того чтобы выглядеть так, будто вот-вот испустит дух. Когда я спросил, как он этого добьется, то ответ меня вогнал в ступор:

— Я выпью зелье забвения, которое Том в чашу налил, — пожал плечами крестный. — Для меня оно все равно что лимонад. Ты же знаешь.

— Я-то знаю. А ты не думал о том, что Поттер может оказаться не совсем идиотом и поинтересуется у бывшего преподавателя трансфигурации, а точно ли необходимо, чтобы это зелье выпил именно человек, а ни какое-нибудь другое живое существо? А? Ты об этом подумал? Трансфигурировать неживое в живое — четвертый курс и Минерва не слезает со своих учеников до тех пор, пока у них все бокалы хрюкать не начинают.

— Я не думаю, что находясь в столь зловещем месте, погруженным в тайну, которая вот-вот приоткроет свою завесу мальчику…

— Альбус! — не удивлюсь, если я взвизгнул.

— Нет. Гарри не задаст себе этот вопрос. Я постараюсь сделать так, чтобы не задал.

— Ты еще постарайся сделать так, чтобы он не запомнил всех характеристик зелья, и не описал их Грейнджер. — процедил я. — А то вопросы могут в итоге возникнуть.

— Не возникнут, — Альбус усмехнулся. — Вот ответь мне, как Мастер зелий. Ты сам варил это зелье для Тома?

— Нет, я вообще редко что варил для него.

— Хорошо. А ты помнишь, как выглядит то, что налито в чашу?

— Альбус, я не приглядывался. У меня другие задачи были, — теперь я говорил устало. А крестный просто фонтанировал хорошим настроением. Ну, еще бы, его сегодня убьют, а он уже такие шикарные поминки для себя любимого приготовил. — Ребята взяли образец и оттащили в лабораторию, а Фламель мне тогда сказал, что это именно зелье забвения.

— Хорошо. Тогда скажи мне, Мастер зелий, а какие внешние признаки этого зелья?

— Зачем? А, ладно: оно прозрачное, голубоватое, и тягучее.

— То есть, оно не темно-зеленое и похожее на кисель? — уточнил Альбус. Я уставился на него. — Видишь ли, зельевар из Тома всегда был неважный. Как ему вообще удалось требуемых характеристик добиться. Неудивительно, что он домовика у Регулуса одолжил, чтобы проверить. Наверняка сам был неуверен, что за хрень у него получилась.