— Э, ну я это…

— Если ты еще хоть один раз при мне начнешь выделываться, я тебя уволю к мерлиновой матери и потом единорогам рассказывай, какой у тебя начальник урод.

— Я не знаю, что с Клыком делать, Сев, он чувствует, что Драко плохо, есть отказывается.

— А ты ведь, помнится, согласился приглядеть за нашим юным другом из Слизерина? — злорадно заявил мне Альбус.

— Заткнись, лучше по-хорошему. — ласково обратился я к крестному, и повернулся к Хагриду. — Послушай, все это когда-нибудь закончится. Пока как-нибудь справляйтесь. И ещё постарайся до Поттера донести, что мы с директором повздорили. Время сам выберешь.

— Ладно, сделаю. А ты чего такой нервный? На людей уже кидаешься?

— Не знаю, Хагрид, чувство странное, что из нашей затеи ничего хорошего не получится. — я провел руками по лицу. Предчувствие кстати есть, появилось оно сразу после репетиции убийства Альбуса и до сих пор не отпускает. Вроде все учли, все подготовили, но червячок какой-то грызет. Нужно еще раз все как следует перепроверить».

— Снова воспоминания. Но и смысл не тот и чего-то как будто не хватает, каких-то фраз, выражений, я не помню точно, но было что-то еще, — устало проговорил Гарри. Затем посмотрел на Мальсибера. — Это правда, что профессор хотел меня к себе забрать?

— Правда. Зачем еще мы будем с тобой заниматься? Но, если ты всё ещё хочешь аврором стать, твое право.

— Нет, не хочу. Но я хочу с профессором поговорить.

— Поговоришь. У вас есть, что сказать друг другу, — усмехнулся Рейнард. — Рыжий, читай дальше.

Глава 30. Медальон

«20 июня 1997 года.

Я нахожусь в состоянии перманентного бешенства, чередующегося с истерическим смехом. Сколько усилий, такая громадная подготовка и все псу под хвост. Остается только надеяться, что ни у кого не включатся мозги, и никто не сядет анализировать то, что произошло на Астрономической башне.

Такого абсурдного в своем идиотизме действа, лично я еще никогда не видел. И спрашивается, зачем мы так много все обговаривали и даже репетиции проводили. С другой стороны, мы не знали, что какие-то черти принесут в школу Сивого. Вот это был неприятный сюрприз для всех.

Но попробую пока описать события, произошедшие до этого идиотизма на башне, может, успокоюсь, и все перестанет казаться столь уж печальным.

Событий было мало. Все мое время было посвящено разборками с дементорами. К консенсусу мы так и не пришли, потому что нам необходим был очередной побег из Азкабана, а дементоры отказывались работать в заведении со столь подмоченной репутацией. К тому же получалось, что этими побегами доказывалась некомпетентность самих стражей. Долгая волокита с различными представителями стражей загнала меня в какой-то эмоциональный ступор. Тем более что ничего добиться мне все равно не удалось. В один далеко не прекрасный день стражи ушли из Азкабана. Куда они ушли, лично мне не известно. В какое-нибудь пространство или субпространство, или еще в какую-нибудь фантастическую хренотень до принятия дальнейших решений. Под воздействием этих выматывающих переговоров я зачем-то назначил Поттеру отработки до конца года. Нет повод был и довольно существенный. Просто я даже разбираться не стал в лепете Поттера о том, что Драко хотел на него Круциатус наложить. Может и правда хотел, но есть одно но. Я, конечно, понимаю, что младший Малфой иногда тянет слова, но не до такой же степени, что за то время, пока Драко произносил «Круцио», Поттер успел сделать сложнейшее движение палочкой и озвучить Сектумсемпру. Так что я потребовал у мальчишки вернуть мне мой учебник, и назначил ему отработки, когда тот его мне не вернул.