— Филипп, — сказал Гаррисон, не поднимая головы.

Я кивнула.

— Должно быть, он проделал то же самое во Франции.

Эти слова почему-то несколько секунд висели в воздухе, оставляя неприятный осадок, хотя я и не понимала почему. Я услышала, как второй зажим защелкнулся на проводе, потом Гаррисон вынул руку из-под блузки и взял миниатюрные кусачки. Абсурдность заключалась в том, что благодаря бомбе я снова ощутила на своей груди нежные волоски на мужской руке, и от этого хотелось то ли разрыдаться, то ли рассмеяться, сама не знаю.

Гаррисон взял провод кусачками, и я почувствовала прикосновение холодной стали над теплом его ладони.

— Если я ошибусь, никто из нас об этом уже не узнает.

Он посмотрел на меня, я кивнула и прошептала:

— Режь!

Мускулы его руки сократились, и кусачки беззвучно разрезали провод. Гаррисон закрыл глаза, возможно, чтобы помолиться, а потом глубоко вздохнул с благодарностью, что все обошлось.

— Вы в порядке?

Я кивнула.

Он вытащил руку из-под блузки и мрачно уставился на детектор движений.

— Стойте спокойно, — тихо сказал он, приближаясь, чтобы изучить сенсор.

И тут слова, которые я оставила висеть в воздухе, снова показались на поверхности и потребовали к себе внимания.

— Что я сказала о Франции?

Гаррисон оторвал взгляд от бомбы, но не слышал ни слова.

— Я немного занят.

Я быстро вспомнила.

— Габриель заручился поддержкой своих жертв, а потом убивал после того, как они давали нам описание.

Гаррисон с неохотой отвлекся от бомбы.

— И почему это так важно?

Я задумалась, но ведь я читала отчет всего лишь один раз, и сейчас казалось, что это было в прошлой жизни.

— Важно то…

Но детали ускользали от меня, я не успевала ухватить мысль за хвостик.

— Черт.

И внезапно ответ замаячил прямо передо мной, словно речь шла о простой игре.

— Важно то, что этого не произошло.

Гаррисон вопросительно посмотрел на меня.

— Чего не произошло?

— Тот пациент, который дал французской полиции описание Габриеля, выжил. Его не убили.

— Ну, ему просто повезло.

Но Гаррисон не успел еще закончить фразу, как посмотрел на меня и покачал головой. Нет, слово «везение» не подходит, оно неприменимо, когда имеешь дело с Габриелем.

— Вы тоже не верите в это?

— Нет. Он выжил не просто так, на то была причина.

— Но какая?

— Самая простая всегда самая лучшая.

— Если ее видишь…

Гаррисон задумался, но смысл ускользал от него.

Я задала наводящий вопрос:

— Зачем Габриель отрезал голову Филиппу?

Гаррисон нахмурился, вспомнив труп в мусорном бачке.

— Чтобы напугать нас до смерти.

— Но он и так нас напугал. Еще зачем?

— Чтобы нельзя было опознать тело.

— Но зачем? Что он хотел скрыть от нас?

Гаррисон покачал головой.

— У меня в кармане блузки лежит фотография. Ты можешь залезть под жилет и достать ее?

Гаррисон аккуратно просунул руку под жилет и вытащил снимок из кармана. Затем, сантиметр за сантиметром, вытащил руку, держа фотографию, которую я забрала из квартиры Филиппа.

Я взяла ее и посмотрела на глаза Филиппа. Нет не то, слишком мелко.

— Бесполезно.

Я еще пару секунд разглядывала снимок. Филипп стоял перед большим белым зданием. Над входом что-то написано по-французски. Машины, пешеходы и…

— Что вы ищете?

— Вот это.

Я протянула Гаррисону фотографию и показала на расплывчатый объект на заднем плане.