— У Опры в гостях была женщина, которая чуть было не уморила себя голодом, пока не нашла силы… Мне нравятся шоу Опры…

— И что вы увидели на улице?

Ее удивило, что расстройства аппетита не входят в сферу наших интересов.

— Ой, простите…

— Ничего. Так что вы увидели?

— Я решила, что кто-то украл магнитолу, вышла и увидела разбитое стекло. Подумала, что это всего лишь разбитая бутылка, и не стала вызывать полицию. А нужно было. Неужели весь сыр-бор из-за магнитолы?

— А как выглядела та машина? — спросила я.

Она посмотрела на всех полицейских, снующих по улице.

— Мне опасно здесь оставаться?

— Нет, никакой опасности нет, мэм, — успокоила ее Джеймс.

— Расскажите мне о машине, — повторила я. — Что вы видели?

Женщина сделала глубокий вдох и положила руку на сердце, словно клялась говорить правду и только правду.

— Машина поехала в ту сторону, — сказала она, показав на север. — Белая.

Я подождала продолжения, но его не последовало.

— И все?

Свидетельница не поняла вопроса.

— Это была большая машина?

— Ох… маленькая…. Да, маленькая.

— Две двери или четыре?

— Я не… Две.

— Седан или «хэтчбэк»?

Она задумалась.

— Квадратная сзади, «хэтчбэк».

— Марка?

Она озадаченно посмотрела на меня, а потом поняла, что я от нее хочу.

— Думаю, какая-то иностранная. Но ведь сейчас большинство машин импортные. Но я не знаю марку. Она казалась дешевой.

— Новая или старая?

— Не новая. Неблестящая. Может быть, просто грязная.

— А сколько людей внутри?

— Я видела только водителя. У него были темные волосы.

— А цвет кожи?

— Не могу сказать.

— Мужчина или женщина?

— Кажется, мужчина.

— А вы уверены, что у водителя были темные волосы.

— Ну, мне так кажется.

Отлично. Единственная свидетельница похищения моей дочери видела маленький белый «хэтчбэк», возможно не новый, может быть импортный, за рулем которого сидел вроде бы мужчина, у которого, кажется, были темные волосы.

Я снова подошла к дочкиной машине и заставила себя заглянуть внутрь. Может, я увижу что-то понятное только мне, ведь я ее мать. Может, ответ выскочит на меня, выброшенный силой всепоглощающей материнской любви. Я знала, что ничего такого не произойдет, но решила попробовать.

Встав на корточки рядом с открытой дверцей, я заглянула внутрь и изучила каждый сантиметр салона. Я все еще чувствовала дочкин запах, как тогда, когда ложилась на ее кровать, а подушка все еще хранила аромат ее волос. Она была так близко. С зеркала заднего вида свисал пластиковый подсолнух на косичке, сплетенной из желтого и оранжевого шнурков. Пустой стаканчик из «Старбакс» валялся на полу под пассажирским сиденьем. Двойной мокко-латте. Он был смят, а коврик промок от разлившегося кофе. Лэйси все еще пила его, когда… Я не закончила мысль.

Школьный рюкзак валялся на заднем сиденье. Я открыла бардачок. На внутренней стороне крышки была прикреплена фотография — Лэйси стоит рядом с отцом, обняв его за плечо, оба улыбаются. На нем все еще обручальное кольцо. Но снимала не я. Я представила себе, как любовница бывшего мужа щелкает фотоаппаратом, а это значило, что Лэйси узнала про папину интрижку раньше меня и ничего мне не сказала, ни слова. Это был их секрет.

— Нашли что-нибудь? — спросил Гаррисон. Он стоял возле моего плеча.