— Он сказал спасибо.

— И все?

— Да, только спасибо.

— За что?

— Не знаю.

Я посмотрела на парковку возле мотеля. Фоули открывал дверцу своего автомобиля. Суини сидел на заднем сиденье в моем «вольво», метрах в пяти от нас, качая головой, словно мурлыкал себе под нос какую-то песенку.

— Думаете, он снова играет с нами?

Я покачала головой.

— Что изменилось с момента нашего с ним разговора?

— Мы пришли сюда.

— О боже, — прошептала я.

Я посмотрела на Гаррисона и увидела в его глазах тот же ужас, который пульсировал сейчас в моем теле. Он пулей помчался по ступенькам, а я закричала Фоули:

— Вытащите Суини из машины!!!

Но мимо с грохотом пронесся грузовик и заглушил мой крик. Фоули посмотрел наверх и покачал головой.

— Что?

Гаррисон добежал до первого пролета. Оставалось всего несколько ступенек.

— Вытащите его из…

И тут я увидела, как под днищем машины сверкнула вспышка, отразившаяся на мокром асфальте. Взрывная волна взметнулась в салоне, заполнив его тонкими голубыми языками пламени, казавшимися такими же нереальными, как северное сияние. Я наблюдала, как Суини с удивлением озирался, словно его окружил рой насекомых. Он начал бешено трясти головой, и тут салон моего «вольво» превратился в ярко-оранжевый костер, а Суини исчез из виду.

15

Габриель выбрал такой катализатор, с помощью которого можно добиться настолько высокой температуры горения, что рама автомобиля начала плавиться. Когда машина загорелась, Гаррисон и Фоули пытались добраться до дверей, но было уже слишком жарко. Они ничего не могли сделать. Суини умер за какие-то секунды, так и не поняв, что происходит. Он увидел тоненькие языки голубого пламени, пляшущие вокруг, но не успел почувствовать жара. А потом ему просто стало нечем дышать. Он умер, не успев даже сделать вдох.

Я сидела в конференц-зале в управлении полиции. На плечи мне набросили одеяло, чтобы унять озноб, колотивший меня после того, как я стояла под проливным дождем, когда пламя уже потухло. Чавес принес мне стакан чая и сэндвич в полиэтиленовой упаковке.

— Когда ты в последний раз что-то ела?

Я покачала головой. Представления не имею.

Чавес поставил еду передо мной, а сам сел напротив. За его спиной открылась дверь, и вошел Гаррисон. Было уже почти двенадцать дня. Мы потеряли несколько драгоценных часов, пока охраняли сгоревшую машину возле отеля. С каждой минутой моя девочка отдалялась от меня.

— Это я привела Габриеля к Суини.

— Ты не могла знать.

— Но должна была. Он был всего в квартале, и, возможно, Лэйси находилась с ним в машине.

Чавес посмотрел на меня, я увидела по его глазам, что ему нужно задать мне вопрос, который задавать совсем не хочется.

— Почему ты не рассказала мне содержание разговора полностью?

— С Габриелем?

Он кивнул.

— Думаю, я не хотела, чтобы вы решили, что мне нельзя доверять.

— Я не сомневаюсь в тебе, девочка, — твердо сказал Чавес.

— Как ты узнал? — Я покосилась на Гаррисона, но тот покачал головой.

Чавес не успел ответить, поскольку дверь распахнулась и вошел Хикс в сопровождении еще двух незнакомых мне агентов ФБР. Я посмотрела на Чавеса, и тот едва заметно кивнул.

— Почему Габриель поблагодарил вас, когда звонил вам в мотель? — накинулся на меня Хикс.

Я взглянула на Хикса, усевшегося на другом конце стола, и мне стало интересно, какие еще сюрпризы у него припасены.

— Вы прослушиваете мой мобильник?

Хикс извлек из кармана малюсенький кассетный плеер и нажал кнопку воспроизведения.