— Теперь вы мой партнер, лейтенант. И вы будете делать то, что я вам велю, иначе ваша дочь умрет.

Хикс выключил запись и снова сунул плеер в карман.

— Если вы слушали нас, то знаете, за что он сказал мне спасибо, — огрызнулась я.

— Да, за то, что вы привели его прямиком к последнему свидетелю, способному его опознать, который превратился в поджаренный тост. Это часть вашей сделки с Габриелем?

Чавес встал, вены на его шее вспухли от злости.

— Потише, Хикс. Вы отлично знаете, что никакой сделки не было.

— Да? А откуда нам знать, что не было других разговоров, которые мы не слышали? Какая у лейтенанта могла быть более сильная мотивация, чем жизнь ее дочери? Как можно быть уверенным?

— Я готов вверить ей свою жизнь — вот мой ответ, — сказал Чавес.

— А жизни людей на бульваре Колорадо? Их вы тоже готовы ей доверить?

— Да.

— А я не могу себе позволить такой роскоши.

— Причин убивать Суини не было, — встряла я.

Хикс недоверчиво посмотрел на меня.

— Да что вы говорите? А вы видели его останки? Определенно, они наталкивают на мысль, что какая-то причина все-таки была.

— Мы показали Суини его портрет, он никогда не видел Габриеля.

Хикс помолчал, словно взвешивал мои слова.

— И вы ему поверили?

— Да. Ему незачем было лгать.

— И как вы это поняли?

— По его лицу. Я хороший полицейский.

— Будь вы хорошим полицейским, Суини сейчас был бы жив.

Чавес сделал полшага влево и загородил меня от Хикса.

— Насколько я помню, Хикс, это вы не видели связи между похищением Лэйси и Габриелем. Думаю, вам стоит быть поосторожнее в выражениях. Дочь лейтенанта Делилло похищена сумасшедшим маньяком. И если вы еще раз проявите свое неуважение, то перестанете быть нашим гостем, и мне придется заменить эту дверь. Понимаете намек?

Они смотрели друг на друга в упор, а потом Хикс отступил на полшага и пожал плечами. Он нервно огляделся и посмотрел на меня.

Все играют с правдой — жулики, копы, мужья, жены. Все, всегда и по всем мыслимым и немыслимым поводам. Но федералы делают это особенно элегантно.

— Я не думаю, что мы действительно знаем, что там себе думает агент Хикс, — сказала я, не сводя с него взгляда. — Ведь правда, специальный агент?

— Если у вас возникло впечатление, что я не сочувствую вам из-за того, что случилось с вашей дочерью, прошу меня простить. Мы установили прослушку на вашем телефоне вчера вечером, потому что установили личность Габриеля через французскую полицию.

— Но почему вы ничего не сказали раньше?

— У меня тоже есть дочь. Я понимаю, какое давление на вас оказывается. Мне нужно было удостовериться, что Габриель не манипулирует вами. Такое уже бывало…

— Бывало?

Хикс зловеще кивнул.

— Он что, был в списке потенциальных террористов? — спросил Чавес.

— Да нет. Он был в списке разыскиваемых. — Хикс повернулся и посмотрел на меня. — Французский детектив, с которым я говорил, назвал его коллекционером. Французы обнаружили, как они сами это назвали, галерею.

— Галерею чего?

— Его жертв. Считается, что он виновен в убийстве семи человек, причем каждое убийство происходило по своему… сложному сценарию. Габриель же исчез около двух лет назад.

— Сценарию?

Хикс замялся.

— Он выдавал себя за врача, рабочего и даже за полицейского. С каждым убийством сюжет, не могу подобрать другого слова, становился все более сложным, изощренным и… жестоким.