Гаррисон посмотрел вниз, на прохожих, беззаботно шагающих по тротуарам и пребывающих в счастливом неведении об ужасе, творившемся в их городе.

— Нет, вы не ошиблись, — возразил он. — Просто некоторые вещи нам не дано знать. Никому не дано.

Я несколько секунд рассматривала улицу внизу. Я четко ощущала присутствие Габриеля, словно чья-то рука гладила меня по шее.

— Возможно, он прямо сейчас за нами наблюдает. Но даже если нет, он заставляет нас так думать. Интересно, что хуже?

Гаррисон покачал головой:

— Он хорошо изучил свою роль.

Я ощутила, как все мыслимые эмоции и чувства водят хороводы в моей душе. Злость, страх, паника, разочарование и, что самое ужасное, безысходность. Понимала я это или нет, но Лэйси всегда была для меня неким определяющим фактором. Уберите мать, и останется только коп, но этого недостаточно. Я чувствовала, как дочка ускользает от меня, но если я потеряю ее, то лишусь и части себя. Я отвернулась от окна, подошла к столу и села напротив Хикса.

— Как вы считаете, что эти новые сведения значат для моей дочери?

— Ты действительно хочешь поговорить об этом, Алекс? — спросил меня Чавес тоном заботливого отца, старающегося оградить своего ребенка от неприятностей.

— Я просто не могу обойти эту тему… не могу и все.

Хикс сделал долгий глубокий вдох, чтобы выиграть время и обдумать ответ.

— Он использовал девочку как козырь, а это значит, велика вероятность, что она все еще жива и является неотъемлемой частью этого… спектакля.

— Что произойдет, если мы отменим парад? — спросил Чавес.

— Он убьет мою дочь и выберет другую цель, и тогда мы уже никак не сможем его остановить.

— Согласен, — кивнул Хикс.

Я несколько секунд разглядывала папку и размышляла, что же упустила.

— А среди его жертв были женщины?

— Нет.

— Тогда зачем он похитил мою дочь? Большинство серийных убийц страдают от сексуальных расстройств. Для них убийства — это власть над тем, что в их извращенном понимании представляет жертва. Если он все время убивал исключительно мужчин, то значит, желание, которое он утоляет во время убийства, можно удовлетворить, только убив мужчину, но тогда зачем ему Лэйси?

— Чтобы воздействовать на вас.

Хикс говорил о той сделке, которую, как считал Габриель, он со мной заключил. Я могла спасти жизнь своей дочери или незнакомого мне человека.

— Но почему? Я же женщина, значит, уже не то.

— Возможно, вы с Лэйси и не должны быть жертвами, возможно, он задумал что-то другое.

— И что это, черт побери? — спросил Чавес.

Мое сердце забилось  как бешеное, и я медленно вдохнула, чтобы успокоиться.

— Он хочет, чтобы мы довели его представление до логического конца.

Я взглянула на Хикса, и тот кивнул.

— Серийное убийство, показанное в прямом эфире и замаскированное под террористический акт. А мы с Лэйси каким-то образом будем в этом участвовать.

В комнате повисло тягостное молчание.

— Этого не произойдет, — твердо сказал Хикс. — Мы и раньше принимали все необходимые меры безопасности, а в этот раз сделаем даже больше. Мы знаем, как он выглядит, и не допустим, чтобы какой-то объект, в котором может быть спрятана бомба, приблизился к бульвару, где пойдет процессия, особенно к первым двум кварталам, откуда ведется трансляция.

— Может, завтра будет дождь, и все останутся дома, — сказал Чавес.

Хикс покачал головой:

— Нет, к полуночи небо прояснится, и шторм уйдет на восток. Завтра будет отличная погода.