Мы бежим по крышам дюжины гаражей, а повсюду вокруг гудят полицейские машины — у террас и оград, садов и магазинов. Эти твари бросили на нашу поимку невероятное количество сил — им безумно хочется сцапать нас.

У края последнего гаража мы приостанавливаемся, готовясь спрыгнуть во мрак внизу, и в это мгновение до меня доносятся какие-то новые звуки. Я поднимаю голову, смотрю наверх и от страха чуть не накладываю в штаны.

— Что это, Бекс?

— Вертолет, черт возьми!

— Шутишь?

— Я похож на идиота?

Олли всматривается в черное небо.

— А я ничего не вижу.

— Я тоже, но они нас наверняка давно заметили. У них специальная аппаратура.

— Неужели нас ждет та же участь, что и тех бедных болванов из «Скрытой камеры»?

— Не знаю. Давай-ка не будем стоять, как идиоты, на месте. Бежим!

Мы прыгаем в сад внизу, несемся в передний двор и выскакиваем на дорогу в самом конце улицы. Полиция с визгом мчится по направлению к нам с противоположной стороны.

— Торговый центр! — кричу я Олли на бегу.

Сирены гудят повсюду. Мы бегаем зигзагами из сада в сад полудюжины разных домов, пытаясь перехитрить копов, которых собралось здесь видимо-невидимо. Наконец нам удается вновь выбраться на главную дорогу, но эти козлы тут же выезжают за нами. Олли, не оглядываясь, влетает в двери «Меткаф центра» (предположительно в семнадцатом веке этот торговый комплекс был крупнейшим во всей Британии), оставляя меня на произвол судьбы. Копы останавливают машины, выскакивают из них и несутся за нами.

Я тоже вбегаю в «Меткаф центр». Здесь полно народу — конечно, не так много, как в субботу днем, но достаточно. Бары, рестораны, закусочные и супермаркеты — все открыто. У стен и на скамейках тусуются подростки, которым еще не разрешено посещать кабаки. Большинство из них пьют «Ум Бонго» и огрызаются пожилым дамам.

Мы с Олли несемся в самый центр комплекса, в то время как копы вбегают за нами во все двери. Охрана мгновенно смекает, что, если ввяжется в это дело, сможет прославиться, и подключается к погоне.

— Полиция! Стоять! — орут человек десять у нас за спинами.

— Пошли на хрен! — кричит Олли им в ответ.

Поздние покупатели и пьяные малолетние правонарушители сосредоточивают все свое внимание на происходящем. Некоторые что-то вопят нам вслед, когда мы пробегаем мимо, но большинство просто таращат глаза. Среди них одна классная штучка — светлые, коротко остриженные волосы, короткая юбка, белая, обтягивающая тело футболка, соски, на которые, как на вешалку, можно повесить пальто. Никакой особенной роли в истории эта девчонка не сыграла, просто стояла и смотрела, ну, вы понимаете, о чем я. Забавно, что я вообще ее запомнил.

— Олли? — окликает Олли Норрис, когда мы проносимся мимо него.

— Ты не знаешь меня, — бросает Олли через плечо.

— И меня! — кричу я.

Все складывается далеко не лучшим образом. Чем дальше мы продвигаемся, тем ближе подходят к нам копы, тем меньше шансов на спасение у нас остается. Я оглядываюсь назад и вижу около полудюжины этих гадов и охранников, но люди впереди расступаются, давая нам дорогу. Каким-то чудом мы выбегаем на улицу через один из выходов, оказавшийся свободным.

— Туда! — кричит Олли. — Посмотри!

Я гляжу в сторону, куда указывает Олли, и вижу Девлина на пороге «Глитси».