Но вернемся к нам с Олли и Терри. В тот вечер часов в семь Олли уходит на работу, оставляя меня с этим Уолтером Митти, который тут же начинает рассказывать, как однажды он познакомился с Эдди Мерфи. Я, чтобы побыстрее заткнуть ему рот, переключаю разговор на тему неприглядно закончившегося романа Олли с той вертихвосткой и неожиданно для самого себя выдаю этому кретину, что из-за долбаной работы Олли сегодня я опять вынужден идти на дело один. Поверьте, обычно я не настолько туп, чтобы делиться подобными вещами с такими болванами, как Терри, но в тот момент в моем мозгу, очевидно, произошел какой-то сбой.

Сам Терри никогда не входил в число наших ребят, просто иногда ему нравится среди нас поошиваться. Я знаю многих парней, которые никак не связаны с грабежом, но любят вращаться в кругах грабителей просто для того, чтобы незаслуженно присвоить себе часть заработанной нами славы. Естественно, обычно никто ничего особенного этим типам не рассказывает, но им доставляет удовольствие сам факт общения с нами. Они смеются над нашими шутками, а бывает, даже угощают нас выпивкой.

Терри, само собой, никого ничем не угощает, несмотря на то, что в банке на его счету лежат двести тысяч фунтов, оставленных ему кем-то в наследство.

— Эта телка все время обводила его вокруг пальца, а он, доверчивый идиот, ничего не замечал, — рассказываю я. — Я постоянно говорил ему: твоя пташка наверняка спит с кем попало, пока ты ночи напролет торчишь на своей дурацкой работе, но все без толку. Он не желал меня слушать!

— И со мной она спала, — начинает Терри, но я притворяюсь, что не расслышал его слов.

— С женщинами надо вести себя пожестче. Они обязаны четко знать, кто должен носить брюки, кто — утюжить их.

— Совершенно верно, — поддакивает Терри.

— Хотя к тому типу парней, которые обожают повторять, что женское счастье — торчать на кухне, и подобную давно устаревшую ерунду, я тоже не отношусь. Я всего лишь придерживаюсь того мнения, что, если выпустишь поводья из своих рук, в эти поводья тут же вцепится твоя половина, а ты рано или поздно превратишься в виляющего хвостиком пса.

— Моя подруга твердо знает, что я… — начинает Терри, но у меня нет ни малейшего желания выслушивать плоды его бурно развитого воображения о том, как каждый вечер ему прилежно готовят ужин и тому подобное.

Я перебиваю его:

— Можно называть их разными ласковыми словами, сюсюкаться с ними — по сути дела, в этом нет ничего страшного. Нельзя допускать единственного: чтобы они требовали бежать и спрашивать у них разрешения каждый раз, когда тебе хочется пойти с ребятами, с которыми ты знаком хрен знает сколько лет, выпить пивка.

Я отпиваю из кружки, а Терри говорит, что Олли болван, раз позволил так запросто себя отбросить. Я рявкаю на него, предупреждая следить за своими словами.

— Я бывал в сотне разных переделок вместе с Олли и имею полное право называть его болваном, а ты нет. Понял?

Терри кивает и сокращается в размерах, а я продолжаю костерить Олли.

— На дело, которое мы запланировали на сегодня, требуется каких-нибудь пять минут. Максимум — десять, — говорю я. — А этот кретин Олли…

— Черт подери, Бекс, давай я помогу тебе справиться с этой работой, — отвечает Терри.

— А дело-то — пара пустяков, понимаешь? Так, на хлеб с маслом.

— Я пойду с тобой сегодня, Бекс.