— Минут через пятнадцать друг будет готов, — сообщает Джерри.

— Может, пока еще раз съездим в кабак? — предлагаю я.

— Нет уж, давайте справимся с этим делом трезвыми, — отвечает Джерри с весьма отчетливо уловимой долей сарказма в голосе, но я никак не выражаю своего недовольства.

— В прошлый раз, когда мы столкнулись с собакой, это был здоровенный волкодав, — говорит Олли. — Помнишь, Бекс?

— Ага, чертова тварь.

Олли рассказывает Джерри о том, как эта восточноевропейская овчарка в течение целых пяти минут заставляла нас прижиматься к стенам в малюсенькой спаленке на втором этаже и как для освобождения нам пришлось разбить торшер и долбануть по собаке электрическим током.

— Мы не убили эту заразу, просто привели ее в состояние шока, — говорит Олли.

О том, что в тот момент этот придурок сказал мне, он умалчивает. А я отлично помню его слова: «Вот как надо с ними обращаться: со своей собакой и со своей подружкой».

Теперь-то я знаю, что на самом деле он не имел ни малейшего понятия, о чем толкует. Очевидно, эту фразу произнес при нем в кабаке кто-то из парней, и вот, не вполне понимая ее истинного значения, Олли просто ее воспроизвел.

Джерри смотрит на часы и говорит: пора начинать. Я выхожу из машины, а Олли пересаживается на сиденье водителя. Джерри отдает ему свой уоки-токи и велит в случае чего подавать нам сигнал.

Умно, черт возьми, не находите? Оружие, рация — нынче у нас имеется все, что нужно. Уоки-токи, конечно, не внушает особого доверия, это детская игрушка из игрушечного магазина, но Джерри клянется, что работает она исправно.

Я достаю из задней дверцы лестницу Джерри, и мы устремляемся к подъездной аллее. Фонарь по-прежнему не горит, и Джерри, бросив на него выразительный взгляд, криво улыбается. Мы приближаемся к дому. Он окружен высокими могучими елями, и, кроме Олли в фургоне, нас никто не может видеть. В стену рядом с коробкой сигнализационной системы я упираю верхнюю часть лестницы.

— Все в порядке, Олли? — спрашивает Джерри в рацию.

— Роджер, — отвечает Олли.

Мы с Джерри переглядываемся, он качает головой.

— И так всегда. Стоит дать человеку уоки-токи, и тот сразу начинает воображать себя Старски и Хучем.

Он отдает мне рацию, забирается вверх по лестнице к коробке сигнализации, достает из кармана маленькую ручную дрель и уже намеревается приступить к работе, как вдруг вскрикивает, роняет дрель и невероятно быстро спускается вниз до середины лестницы.

— Господи! Вот ведь черт! Черт! Черт! — бормочет он в панике.

— В чем дело? — интересуюсь я.

— Паук.

— Что?

— Паук. Только что пробежал по моей руке.

Я смотрю на него в ожидании пояснений.

— И?

— Я ненавижу пауков. Премерзкие твари.

— Премерзкие твари? И что ты предлагаешь мне сделать? Сбегать в соседний дом за мухобойкой?

— Нет, конечно, просто я…

— Давай скорее, черт побери, а то нас кто-нибудь увидит!

Я поднимаю дрель, подаю ее Джерри, он в явном волнении снова поднимается по лестнице наверх и начинает сверлить красную пластмассовую поверхность коробочки.

— Браво-ноль, я Альфа-один. Что у вас десять к четырем? Конец связи, — раздается из рации голос Олли.

— Заткнись, кретин. Твое дело — следить за обстановкой, — отвечаю я, надеясь, что исчерпывающе ответил на его идиотский вопрос.

Джерри убирает дрель обратно в карман, достает какую-то баночку с распылителем и на протяжении минуты вбрызгивает в коробку сквозь просверленную дыру какую-то дрянь.