— К нам сегодня приходил некропедозоофил… — начал Крейг. Джеки так и покатилась со смеху.

Я поймал хмурый взгляд Аделаиды и на мгновение почувствовал, что у нас все-таки есть что-то общее.

— …дохлых маленьких зверушек он с собою приносил. Ну что, кому шампанского?

Немного погодя Крейг и Джеки пошли танцевать, оставив меня наедине с Аделаидой. Я пытался завести разговор и так и эдак, спрашивал, кто ее родители, есть ли братья и сестры, любит ли она «Мистера Бина», бывала ли в Аквариуме. Наконец темы иссякли. Я взглянул на танцующих: Крейг и Джеки уже целовались. Аделаида посмотрела туда же и скривилась.

Что я делаю не так? Разве я мало стараюсь? Даже побрился и надел свой новый черный костюм! И держусь как только могу дружелюбно. Так в чем же дело, черт побери?

Что во мне не так?

Ну ладно, допустим, я ей не нравлюсь — так никто ведь не заставляет ее прыгать ко мне в постель! Почему она не может хотя бы вести себя приветливо? Существует же на свете такая вещь, как вежливость. Сказать ей? Дать понять, что я о ней думаю? Пусть у нее тоже подпортится настроение.

Гадина! Сволочь! Дура неотесанная!

Я хотел зайти с другой стороны, но тут Аделаида встала и исчезла в направлении туалета. Расслабив мышцы лица, сведенные в улыбке, я взял бокал с шампанским. Затем поставил обратно. Посмотрел на часы — ровно десять. И решил, что уйду, как только Аделаида вернется. Все равно сегодня ничего не получится. Поговорили, и то ладно. Надо смотреть правде в глаза: эту женщину я не заинтересовал. И очень жаль, потому что ощутил к ней симпатию — сразу, как только увидел. Она показалась мне привлекательной и в то же время скромной. А теперь все пошло к черту.

Хватит с меня. Я не собираюсь сидеть здесь весь вечер и вытягивать из нее слова клещами. Глупо надеяться, что она вдруг передумает. Пусть она симпатичная, пусть какая угодно — у меня есть и другие дела. Не хочу больше унижаться, нечего ей самоутверждаться за мой счет! Пожалуй, не стоит даже ждать, пока она сядет. Как только появится, брошу ей номерок и уйду. Нет, не так! Я буду изысканно вежлив: скажу, что вечер был чрезвычайно приятным, но меня ждут срочные дела. А потом уйду. Не стоит давать ей возможность оправдать свое поведение — пусть проснется завтра и поймет, что вела себя как последняя сука. Может быть, даже захочет снова встретиться и что-то исправить, но не тут-то было! Пошлю ее подальше. «Убирайся к черту, — скажу, — ты сама все испортила, а теперь поздно!» Хотя, пожалуй, если я увижу, что она на самом деле раскаивается, то прощу. Не сразу, конечно, — пусть сначала осознает, какая она зараза. А потом все-таки прощу, чтобы не считала меня мелочным. Наверное, у нее было много неудач с парнями, но я-то ведь совсем другой, и она это поймет. Надо показать ей, что я не такой, как Крейг и все остальные. Я буду заботиться о ней, буду думать о ее интересах. Всегда поддержу в беде. Ей никогда больше не придется работать. Шампанское — каждый день, если захочет. Со мной она никогда не будет одинокой, я дам ей счастье!

Непонятно только одно.

Где она, черт бы ее побрал?

Аделаиды не было уже минут двадцать. Я успел ее отвергнуть, простить, состариться и умереть в один день, а она все не возвращалась. Вглядываться в толпу бесполезно — зал набит битком. Только вокруг меня пусто.

Просидев еще пять минут в компании трех стульев, я наконец дождался.

— Ты там не провалилась?

— У тебя мой номерок? Я хочу уйти.

— Э-э… да. Вот. — Я пошарил в карманах и протянул номерок.

— Спасибо, — тихо сказала она. Еле заметно махнула рукой и исчезла в толпе. Это была последняя капля. До чего же отвратительный вечер! Одно мучение. Даже дверью хлопнуть не вышло.