— Ладно, пускай.

— Нет, что значит «пускай»? Точно восемь!

— Да верю я, — улыбнулась она, да еще и хихикнула. Черт побери! У меня в самом деле было восемь, а она смеется, как будто я вру. Зачем мне? Не хочу показаться мелочным, но я точно посчитал!

— Я один раз сделала одиннадцать.

Мне хотелось сказать «Ну да, конечно!», но я сдержался. Пускай будет одиннадцать, мне-то что.

— Там был пруд, вода — как зеркало. Камешек долетел почти до другого берега. Будь пруд шире, получилось бы и больше.

— Сколько? Тринадцать?

— Об этом теперь никто не узнает. Прошлого не вернешь. Ты знаешь, иногда я горжусь этим, словно каким-нибудь фантастическим достижением. Надеюсь только, что у меня будут и другие достижения в жизни.

— Какие? Сделаешь четырнадцать?

Аделаида засмеялась.

— В подходящем месте, в подходящую погоду и подходящим камешком — может, и шестнадцать.

— Ты сумасшедшая, — покачал я головой. — Я тебя боюсь.

— Хочешь есть?

Мы сели за столик в маленьком кафе с приморской кухней и заказали обед.

— Разве может быть что-нибудь вкуснее рыбы с картошкой? — воскликнула Аделаида.

— Не знаю, наверное, может.

— Я люблю снять кожицу и сначала съесть филе, а потом все остальное с картошкой.

— Правда? — Почему женщины всегда едят как-то по особенному? Я попробовал сделать то же самое, но быстро оставил эту затею — слишком трудно, тем более маленькой деревянной вилкой.

— Почему ты до сих пор не женат? — неожиданно спросила Аделаида. — И девушки у тебя нет.

— Э-э… Не знаю. Так уж вышло — не встретил никого.

— Никого? Неужели совсем не встречал?

— Встречал, но никому не нравился.

— Ты не нравишься девушкам? Почему? Чем ты им не подходишь?

— Не знаю.

— Значит, есть в тебе что-то, что их отталкивает?

— Может быть. Не знаю.

— М-м… — задумалась она, разглядывая меня. — Одна моя подруга опасается мужчин, с которыми на первый взгляд все в порядке, но девушки или жены нет.

Что она имеет в виду?

— Потому что, — продолжала она, — если с ними на самом деле все в порядке, то он не должен быть один, а раз он один, значит, причина все-таки есть.

— Логично, — кивнул я.

— Это не мои слова, а моей подруги, Элейн. Она встречалась только с женатыми мужчинами, потому что в них наверняка есть то, чего нет у холостяков. Так она говорила.

Что за идиотская теория! И без того достаточно трудно познакомиться с девушкой, а тут еще всякие предубеждения! Хотел бы я иметь в избытке то, что очень нужно этой Элейн, и не дать ей! Например, лекарство для умирающего родственника или акваланг на затонувшей подводной лодке. Хотя, по правде говоря, таким людям редко нужно что-нибудь особенное. Вряд ли Элейн вообще знает, что такое одиночество.

Аделаида наконец обратила внимание на мой мрачный вид.

— Ты что? Я сама так не думаю, это говорила подруга.

— Хороши же у тебя подруги. Одной нравится, когда с ней обращаются как с дерьмом, другой подавай чужих мужей. Неужели нормальные честные парни больше никому не нравятся?

— Да не принимай ты все так близко к сердцу! Ведь вы даже не знакомы — разве что с Джеки, и то чуть-чуть.

— А поскольку я не краду деньги и не имею жены, то никогда и не познакомлюсь.