"Forsitan haec olim meminisse juvabit" (Кто-то,  быть может,  и кое-что вспоминает, ликуя),  -  говорит  Эней у  Вергилия,  перечисляя свои  тяготы. (Странно,  между прочим! Я цитировал латынь не  более дюжины  раз с тех пор, как  кончил  школу).  Вот  так - наркотики, как старость,  убирают  недавние воспоминания, и оставляют, оживляя, чьи-то давно забытые идеи.

     Глубже всех инстинктов укоренено в нас наше страстное желание все знать по опыту. Вот почему  все  попытки утопистов сделать из нашей жизни приятную рутину, всегда вызывали в душе человека подсознательное отвращение и бунт.

     Прогрессирующее   благополучие   викторианской  эпохи,  вот  что  стало причиной  Великой  Войны.  То  была  реакция школьника,  которому  запретили играть.

     Это курьезное состояние ума обладало неизменным качеством; поток мыслей протекал через  мой мозг,  подобно  неотразимой реке. Я чувствовал, что  его невозможно остановить,  и даже  сколько-нибудь изменить его течение.  В моем сознании было нечто от свойств неподвижной звезды, что движется в космосе по закону своей  неизменной судьбы.  И этот поток влек  меня от  одного  набора мыслей  к другому,  медленно  и  без  нажима; это  походило  на приглушенную симфонию. Она  включала все возможные воспоминания, меняющиеся  незаметно из одного в другое без тени намека на дисгармонию.

     Я сознавал, что время летит, потому что где-то далеко пробили церковные часы с огромными, неисчислимыми  интервалами. Из  них мне  стало ясно, что я устроил себе белую ночь. Рассвет  ворвался ко мне через открытые французские окна балкона.

     Века,  долгие  века  спустя, раздался колокольный  звон, возвещавший об утренней мессе; и постепенно мои мысли стали замедляться, тускнеть; активная радость мышления стала  пассивной. Мало-по-малу на  мои мечтания легли тени, затем наступило забытье.

     ГЛАВА VI

     БЛЕСК НА СНЕГУ

     Когда я  проснулся, Лу уже была  полностью  одета.  Присев на край моей постели, она взяла меня за руку, и склонила лицо, подобное бледному  цветку. Она увидела, что  я  уже не  сплю и ее  уста опустились  на мои с изысканной нежностью. Губы ее были крепки и мягки; их поцелуй возвратил меня к жизни.

     Она была необычайно бледна и ее жесты отличались безволием и томностью. Я осознал, что и сам крайне изнурен.

     - Я так и не смогла заснуть, - призналась она, - и перед  этим, как мне казалось, я довольно долго пыталась привести себя  в порядок.  Мысли в  моей голове метались как сумасшедшие - прекрасно я провела время - лучше  некуда! Я просто  не  могла встать, пока не вспомнила, что этот тип,  Фекклз, сказал насчет  похмелья,  мол,  чем  ушибся, тем  и лечись.