-  Давай  перейдем   к  деталям,  мальчик  мой,  -  сказал  я,  пытаясь чувствовать себя бизнесменом до мозга костей.

     -  Дело само по себе довольно простое, -  начал  Фекклз. - Речь  идет о выкупе опции на разработку скважин в месте под  названием  Ситка. Они были в порядке до войны, но, по-моему,  толком их так и не разрабатывали. С тех пор их забросили, так что могут потребоваться любые деньги,  чтобы снова занести их  на  карту и  вернуть к эксплуатации. Но  это все мелочи. Я  и мои друзья знают,  что никто  до них еще не  добрался, и если мы  обратимся к  процессу Фелденберга в  случае  именно этого  вида  нефти, что  залегает в  Ситке, мы практически получим мировую  монополию на самую высококлассную нефть из тех, что существует. Мне не  нужно тебе объяснять,  что мы сможем продавать ее по нашей собственной цене.

     Я мгновенно увидел великолепные возможности этого плана.

     - Разумеется,  мне  не  нужно тебе говорить, что язык  нужно держать за зубами,  -  продолжал  Фекклз.  - Если  информация  выплывет  наружу,  любой финансист в Париже купит это  дело через наши  головы. Я мог  бы и вовсе  не заводить об этом  разговор, принимая во  внимание две  вещи.  Я знаю, что ты ведешь себя абсолютно  честно - это даже  не обсуждается; но важнейший нюанс заключается в том, что я, как тебе и рассказывал, довольно суеверен и верю в оккультизм.

     -  Ах  да,  -  закричала  Лу,  -  тогда,  разумеется,  вы  знаете  Царя Лестригонов.

     Фекклза  передернуло,  как  будто  он моментально  получил оплеуху.  На мгновение  он пришел в совершенное замешательство.  Походило на то,  что  он вроде бы собирался кое-что сказать, но решил этого не делать. Его лицо стало темным как  грозовое облако.  Было невозможно  ошибиться  в  самой сути этой ситуации.

     Я повернулся к Лу, издав, как я предполагаю, довольно противный смешок.

     -  Репутация нашего друга,  - заметил  я,  -  похоже,  достигла мистера Фекклза.

     - Ну,  -  вымолвил Фекклз, взяв себя в руки с подчеркнутым усилием. - Я взял  за  правило  ничего  не  говорить  дурного  о  людях,  но  в  реальной действительности, это уже чересчур. Вы, наверное, все  об этом знаете, и, не принося  никому вреда, будет уместно сказать, что этот человек - неописуемый негодяй.

     Вся моя  ревность и  ненависть  вырвалась из подсознания. Я чувствовал, что если бы здесь  был Лам, то  я бы застрелил  его как бродячую собаку. Мой старый однокашник деликатно уклонился от неприятной темы.

     - Вы не дали мне закончить, - пожаловался  он.  -  Я собирался сказать, что у меня нет особенных  талантов в финансах и такого рода вещах  в обычном смысле  этого  слова, но  у  меня  есть  интуиция, которая  меня никогда  не подводила - как демон Сократа, - вы помните, а?

     Я кивнул.