— Ага, давай! — широко улыбнулась Синди.

— Что? О чем вы? — недоуменно спросил я.

— Дельце одно надо закончить… — прошептала Синди, потом расстегнула мои джинсы и сунула туда руку.

На этот раз я не стал ее останавливать.

— А, понял… — сказал я, и сердце в моей груди бешено заколотилось.

Таня стянула с меня джинсы и трусы, а потом они… Обе… За этой оградой… Когда за нами по пятам гналась полиция… Две порнокрасотки сделали мне минет, лучший за всю мою жизнь. Наконец-то я почувствовал себя настоящим порнографом!

16. Попались!

Дальше все было не столь гладко. Когда девушки начали одеваться, выяснилось, что у нас только одно платье — другое я, должно быть, обронил во время погони. Таня так и осталась голой.

— Вряд ли я могу идти по Хай-стрит в таком виде, — сказала Таня, закрыв грудь ладонями.

— Что же нам делать? — спросила Синди, натягивая платье через голову.

— Вам придется оставить меня здесь, — ответила Таня. — Идите и найдите какую-нибудь одежду. А я вас подожду.

В моем сознании бурлили эндорфины, и море было мне по колено. Полицейские в любой момент могли заглянуть через изгородь и всех нас схватить — стереть с моего лица улыбку не могло ничто. Сдается мне, что именно благодаря этому я мог действовать спокойно и разумно. Как там сказал Киплинг? «О, если ты спокоен, не растерян, когда теряют головы вокруг… ля-ля-ля… ля-ля-ля». Готов поспорить, что незадолго до этих слов две красотки сделали ему хороший минет — потому что я наконец-то тоже почувствовал себя мужчиной, «мой мальчик».

— Никто никого нигде не оставит! Вот бери мои футболку и трусы, — сказал я, раздеваясь и протягивая одежду Тане. — Я могу идти голый по пояс, ничего страшного. Конечно, мы выглядим странно, но закон больше не нарушаем.

Я натянул обратно джинсы.

— Спасибо тебе, Годфри! Ты — звезда! — сказала Таня, одевшись.

Я выглянул поверх ворот — в одну сторону, в другую, — полиции нигде не было.

— Готовы? Отлично, пошли!

Мы перелезли через изгородь и спрыгнули с той стороны. Я понимал, что без футболки меня в паб не пустят, так что придется идти ко мне домой. До туда было мили полторы, однако я хорошо знал боковые улочки и уже продумал маршрут.

Быстрым шагом мы прошли переулок, пролезли через дыру в ограде, миновали ничейный участок и еще один переулок. Люди смотрели на нас во все глаза. А вы бы что, не смотрели? Голый по пояс парень и две девушки: одна в крошечном теннисном платье, а другая в мужских трусах и футболке с портретом Рона Джереми, занимающегося любовью. Мы шагали вдоль боковой улочки, пробираясь к Бродвею, как вдруг перекресток перед нами проскочила полицейская машина. При виде нас копы даже не стали раздумывать, а сразу включили мигалку и рванули в нашу сторону.

— Сюда! — завопил я.

Мы со всех ног бросились в противоположную сторону. Только бы добраться до той прорехи в ограде, а там переулок и все остальное. Без толку: машина была уже почти рядом с нами. А тут еще Синди споткнулась о плохо лежащий тротуарный камень и рассадила себе колено. Вся нога была в крови, и я понял, что для нее игра окончена.

В последний момент меня осенило: я протянул Тане пятерку и сказал ей, чтобы она сматывалась.

— Давай, вперед! Станция метро там! О Синди я позабочусь!

Таня в нерешительности застыла, я закричал на нее, и она наконец побежала.