Увы, мои надежды на победоносную восточную кампанию рухнули. Война на два фронта мне не по силам. Я должен отказаться от своей мечты и мобилизовать силы для борьбы с Октавианом. Я уже отдал приказ Кинидию следовать во главе шестнадцати легионов в Эфес. Там с армейскими и флотскими командирами я буду готовиться к предстоящему столкновению.

Моя мечта! Моя цель! Мой долг перед Цезарем — осуществить его планы! Все отложено — быть может, навсегда. Я чувствую, что судьба насмехается надо мной.

Собери египетский флот и направь его в Эфес. Только тогда я смогу понять, какие силы в нашем распоряжении.

О жестокая, дразнящая Тюхе!

Надеюсь, моя дорогая, и на твое прибытие. Но если дела в Египте тебя не отпустят, ничего не поделаешь.

Я пристально смотрела на письмо. Итак, началось. Октавиан долго раскачивался, но он принял решение и теперь будет действовать быстро и целеустремленно. Маска уважения к Антонию и к соглашению о триумвирате сброшена за ненадобностью: накопив силы, он перестал в ней нуждаться.

Как хорошо, что я успела построить сто новых кораблей!

Глава 34

Голубое, голубое, голубое — сверкающее, отливающее сочным цветом сапфиров, — таким было море вокруг Эфеса. По его волнам шел мой флот. В водах, дробясь, отражались высокие мачты, отражения позолоты на корме и бронзы таранов добавляли блеска поверхности моря. Подобно армии, в составе которой есть и простые пехотинцы, и военачальники высших рангов, мой флот включал в себя самые разные суда: от гигантского флагмана «Антония» (а как же иначе его назвать?) до либурнийских галер, весельные порты которых едва поднимались над водой. Мы ничего не упустили: в состав моего флота входили корабли всех существовавших типов и размеров. Я не могла полагаться на волю случая: мы должны взять верх при любых обстоятельствах. Море и корабли — снова они приобретали в моей жизни особое значение. Снова, как бывало раньше, на корабле плыла не только я сама, но и мое будущее, моя судьба.

У меня было две сотни судов, а Антоний набрал отовсюду еще больше. То были остатки старого флота Секста, семьдесят кораблей, возвращенных Октавианом, корабли с Родоса и Крита и римские эскадры, базировавшиеся у Кипра.

— Этот флот — самый большой из всех, когда-либо выходивших в море! — воскликнул Антоний в изумлении, прикрыл глаза ладонью и оглядел со стены стоявшие на рейде бесчисленные суда.

— А не использовать ли его нам, чтобы напасть на Рим внезапно, пока Октавиан в отлучке?

Мне такая возможность казалась идеальной. Рим оставался без защиты, его предполагаемый владыка находился далеко, в Иллирии, а народ все еще не определился со своими предпочтениями. Сторонников у Антония хватало, и высадись он в Италии во главе большой армии…

— Нет, — решительно ответил Антоний. — Судоходный сезон закончился.

— Но корабли плавают даже зимой. Плавают и достигают своих целей. Ради столь великой награды можно и рискнуть, не так ли? Дело того стоит.

Казалось, Рим — как сочное красное яблоко, тяжело свисавшее с ветки, — лишь дожидался смелой руки, которая сорвет его.

— А как я оправдаю вторжение? — спросил Антоний. — Война пока не объявлена.

— А кому решать, когда объявлять войну? Тебе или Октавиану?

— Мои войска еще не собрались, — сказал он. — Канидий с шестнадцатью легионами пока не прибыл, еще семь я ожидаю из Македонии. Подвластные цари направляются сюда, но когда еще доберутся.