Я терла лоб надушенным носовым платком, словно это могло перебить царящее вокруг зловоние. Цветочные ароматы словно принадлежали другому миру, ныне утраченному.

Потом я различила в дрожащем от зноя густом воздухе фигуры приближавшихся — точнее, они тяжело тащились — Канидия и Деллия. Жара заставила их снять доспехи и остаться в одних туниках, грязных и пропотевших. Туника Канидия имела линялый желтый оттенок, а туника Деллия некогда была голубой.

— Прекрасный денек, — промолвил Деллий. Его голос сочился сарказмом так же, как его лоб — потом.

— А где наш император? — осведомился Канидий.

— Отбыл на корабли, — ответила я, — но должен скоро вернуться.

— Флот в плачевном положении, — заметил Канидий. — Думаю, его придется бросить.

— Предоставь это морякам, — отозвалась я более резко, чем мне того хотелось.

Изнуряющая жара избавляла от учтивости, как и от верхней одежды. Постоянное раздражение приводило к срывам.

— Может, пока выпьете вина? — предложила я, желая загладить резкость.

Кувшин и чаши стояли тут же, на боковом столике.

Деллий налил себе в чашу, отпил глоток и поморщился.

— Чего у нас в достатке, так это уксуса.

Запасы хорошего вина иссякли уже давно, а то, что осталось, можно было пить только по необходимости. В этой кислятине, по крайней мере, не было заразы.

— Радуйся, что воды хватает.

Деллий скорчил гримасу, но тут показались Антоний и двое флотоводцев.

— Привет моим командирам! — промолвил Антоний, подняв руку в салюте.

Я в который раз подивилась его умению сохранять бодрый вид и доброжелательность в самых сложных обстоятельствах. Сейчас, например, на его лице сияла искренняя улыбка.

— Промочи горло кислятиной, — предложил Деллий, кивком указывая на кувшин.

Антоний налил вина и отпил.

— Это далеко не самое худшее. При отступлении из Мутины нам приходилось пить… Впрочем, не важно. Просто вспомни о том, что вьючные ослики бредут горными тропами, чтобы доставить нам припасы.

Он коснулся моего плеча.

— Ну, как самочувствие?

— Мне к жаре не привыкать, — ответила я, желая поддеть Деллия. — Египет не слишком холодная страна.

— Верно. Ладно, приступим.

Антоний выдвинул табурет и сел, остальные последовали его примеру. Шесть человек — все высшее командование — собрались под навесом, в его скудной тени.

— Ну, что ты выяснил? — спросила я Антония.

— Дело плохо, — признался он, качая головой. — И люди, и корабли страдают. Люди — из-за недугов, корабли подтачивают черви.

Я сникла. Нет ничего хуже для флота, чем застойная гнилая вода, рассадник древоточцев. Мы не имели возможности вытащить корабли на берег и просмолить днища, тогда как суда Агриппы перезимовали в сухом доке.

— Боюсь, — продолжил Антоний, — нам не хватит гребцов для наших кораблей. Даже для триремы нужно очень много людей, что же до больших кораблей… — Он закашлялся и потянулся за вином — или за тем, что его заменяло. — Прошу прощения.

— Как же быть с гребцами? — спросила я.

— Ну, мы уже предприняли кое-какие меры, — ответил Антоний.