— Облегчение?

— Когда изнываешь от зноя, самый легкий ветерок покажется райским дуновением, — отозвалась я.

— Нам повезло, что мы каждый день в полдень чувствуем этот ветер, — заметил Антоний. — И каждую ночь. Он дует с гор ночью, потом в полдень меняется на противоположный и, промчавшись над водами, является к нам. Бог ветров старается облегчить наше положение! — Он улыбнулся.

— Ба! — подал голос Агенобарб. — Если он желает помочь, он должен дуть посильнее, чтобы мы с легкостью обогнули остров Левкас. Это дало бы нам возможность поставить паруса и уйти в открытое море.

— А что? — Антоний хлопнул его по спине. — Мне кажется, опытный моряк вроде тебя мог бы решиться на такой маневр.

— Я бы, может, и решился, — проворчал флотоводец, — да кто за мной последует?

Той ночью, наедине с Антонием (ветер с гор охлаждал наш шатер, но вместе с прохладой гнал в нашу сторону и болотные запахи), я попросила его описать мне обстановку более подробно. Дверь оставалась открытой, окна тоже приветствовали восточный бриз.

Он трезво оценил то, что видел утром.

— Флот в серьезной опасности. И люди, и корабли понесли урон. — Антоний помедлил, наливая себе вина, с которым дело обстояло не лучше; запасов хорошего вина для себя у нас не было. — Боюсь, для битвы они уже не годятся.

Я подавила крик. Мои славные корабли! Мои люди!

Он придвинулся ко мне, взял мои руки в свои и сказал:

— Не отчаивайся.

Потом поднес мою левую руку к своим глазам. Он рассматривал тот самый перстень с печаткой, соединивший наши судьбы в Антиохии.

— Моя дорогая жена, мы с тобой накрепко связаны друг с другом. — Он выронил мою руку. — Но возможно, ты рассчитывала на другое.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что ты не давала обещания выносить… такое. — Он мотнул головой, как бы указывая не только на наше убогое пристанище, но и на весь Актий. — Ты мечтала об объединении двух империй.

Да, я мечтала об этом. Но за прошедшие годы окончательно прикипела сердцем к Антонию — к мужчине, а не к триумвиру.

— Я никогда не покину тебя и желаю быть только рядом с тобой.

— Ох, — вздохнул Антоний. — Но наш план требует, чтобы мы расстались.

— И воссоединились, — сказала я. — Разве не так?

— Да, конечно, — ответил он. — Но вначале…

И он обрисовал мне план.

Пока Агриппа занят на юге, Соссию предстояло повести корабли на прорыв. Предстоит схватка с небольшим флотом противника, блокирующим гавань, но Соссий непременно прорвется, это сомнению не подвергалось. Я последую за первой эскадрой римских кораблей, обогну Пелопоннес и найду безопасное пристанище на восточном побережье Греции.

— А ты? — спросила я.

— А мне предстоит во главе большого войска — легиона или двух — совершить отвлекающий поход на север.

— Мне не нравится, что мы расстанемся и разойдемся так далеко, — сказала я.

У меня появились нехорошие предчувствия, но о них я предпочла умолчать, чтобы не сбить боевой настрой Антония.

— Это единственная возможность, — ответил он, и в его тоне я почувствовала всю тяжесть сложившихся обстоятельств. — У нас нет выбора.

Я попыталась улыбнуться.

— Ну, если судьба не оставляет выбора, надо хотя бы воспользоваться теми ее дарами, что пока остаются в нашем распоряжении.