Мардиан то скрещивал ноги, то расставлял их — так бывало всегда, когда он напряженно думал.

— А как насчет четырех легионов, оставленных здесь? — задал он вопрос.

— Они приносили присягу Риму. Нам нужна своя собственная сила. В первую очередь на море.

Все хорошо знали, что римляне не отличались любовью к морю. На суше их легионы побеждали, однако римский флот подобной славы пока не стяжал.

— Да, я согласен, — сказал Эпафродит. — Полагаю, казна это выдержит. Правда, потребуется большая часть имеющихся у нас средств. Резервов не останется никаких.

Ничего. Поступления в казну возобновятся, а флот нужно строить как можно скорее.

— Думаю, нам потребуется как минимум две сотни кораблей, — сказала я. На лицах моих собеседников отразилось удивление, и я пояснила: — Если меньше, то это не флот. Полумеры тут неуместны, они обернутся пустой тратой денег.

— Да, ваше величество, — согласился Эпафродит. — Следует ли мне распорядиться о закупке корабельного леса и найме корабельных плотников? Кстати, что ты скажешь о составе будущего флота? Это должны быть боевые корабли, квадриремы и более тяжелые суда или легкие, ливанского типа? Я должен знать, какие бревна заказывать.

— И те и другие, пополам, — ответила я, поскольку много читала о морских битвах и поняла, что лучше прикрыться по обоим флангам. Бывало, сражения проигрывали как раз из-за того, что чересчур полагались на один тип корабля. — И я сама хочу научиться командовать боевым кораблем.

Эти слова повергли обоих моих советников в растерянность.

— Но зачем? — не выдержал Эпафродит. — Царица вполне может положиться на флотоводцев.

— Флотоводцы, конечно, будут, но под моим началом.

— Ну и дела, — простонал Мардиан, закатывая глаза, но я не обращала на него внимания.

— В марте или апреле голод усилится, и нам придется открыть зернохранилища. Надо уже сейчас объявить об этом народу.

Зерно Египта — пшеница и ячмень — собирали в огромные зернохранилища Александрии, дожидаясь отправки или распределения. Охрана их, особенно в неурожайные годы, была серьезной задачей, и я приказала удвоить караулы.

— Сейчас? — Мардиан нахмурился. — Тогда многие явятся за помощью раньше, чем дойдут до настоящей нужды.

— Может быть. Зато мы избежим страха и неопределенности, что подталкивают народ к бунту.

Мардиан вздохнул. Он предпочитал разбираться с проблемами по мере их возникновения, а не предотвращать их.

— Это вековая проблема Египта, — заметил Эпафродит. — В нашем Писании есть рассказ о точно таком же голоде. Думаю, это представляет некоторый интерес для тебя. Я пришлю копию.

— Похоже, в твоем Писании можно найти все, что угодно, — указала я. — Но копию присылай, мне любопытно.

К вечеру, как и обещано, мне доставили манускрипт — список с греческого перевода иудейской (разумеется, мифической) истории о фараоне, сумевшем с помощью провидца предвидеть наступление голода и тем спасти свой народ. Я подумала, что эта легенда понравится Цезариону, и велела слугам перед отходом ко сну привести его ко мне.

Теперь у него были собственные покои, наполненные игрушками, ручными зверьками, мячиками, играми и всем тем, что нужно маленькому мальчику.