– Я знаю, что ты вспомнишь. – Она обеими руками взяла его лицо и поцеловала его в губы. – О, теперь ты потеплел. Иди сюда, ляг рядом со мной. Я хочу обнимать тебя, как раньше. Это ты помнишь? Наверняка, помнишь. Кажется, мужчинам это нравится.

Она провела рукой по его волосам, и Родри вспомнил медленное, чувственное наслаждение, совсем непохожее на то, что испытываешь в объятиях обыкновенной женщины. Он притянул ее к ебе, поцеловал – и вдруг вспомнил кое-что еще: ее губы, красные от его крови в лунном свете. Это просто сон, сказал он себе, и означает он совсем другое. Он поцеловал ее еще раз, еще, наклонил ее голову назад и нежно поцеловал в шею. Она начала смеяться и прижалась к нему, такая счастливая, такая сияющая в своем счастье, что он и сам засмеялся от радости, что снова нашел ее. Они легли на землю, и он уже не мог думать о ней иначе, как о женщине. Все же когда он начал ласкать ее, руки сами ощутли разницу: кожа ее была похожа на шелк, плоть – непривычно мягкая, словно у нее не было мускулов. Это было неприятно, но она продолжала целовать его, и отличия стали исчезать. Она становилась теплее, материальнее и тяжелее. Изорванное платье исчезло. Родри не снимал его, но вдруг она оказалась в его объятиях обнаженной. Он провел рукой по ее груди, вскрикнул и отдернул руку – у нее не было сосков, просто небольшой холмик не совсем настоящей плоти.

Она нуждалась в нем, а сам он испытывал вожделение, только поэтому Родри остался в ее объятиях. Потом он открыл глаза, увидел, что пупка у нее тоже нет, и отодвинулся. Она посмотрела на него, глаза снова переполнились слезами, и она показалась Родри такой безутешной, что он поцеловал ее, лишь бы она не заплакала. Но, раз поцеловав, остановиться уже не мог, хотя на большее не решался, все вспоминая свои открытия. Тогда она сама, коротко засмеявшись, проникла рукой ему в бригги и начала смело ласкать его. Тогда Родри забыл обо всем на свете и мог думать только о том, как овладеть ею.

Но и тут все было по-другому – медленно, почти апатично; его словно обволакивало теплой водой. Достаточно было просто оставаться внутри нее, почти не двигаясь, чувствуя, как крепко она обнимает его. Она поскуливала, как животное, слегка шевелилась под ним, и в нем пробуждалось нечто, казавшееся блаженной вечностью, и наконец наслаждение стало сродни боли. Тогда он начал двигаться и едва не потерял сознание от мучительного восторга. Он всхлипнул, уткнувшись ей в плечо, а она ликующе засмеялась. Потом он лежал рядом, обхватив ее руками, и тяжело дышал.

– Показать тебе всякое, как раньше? – прошептала она. – Пойдем опять в красивые места? Не в опасные, не туда, где она, а в хорошие, как мой мир.

– Я не понимаю. Кто такая она?

– Ах, да, ты же ее так и не увидел! – Она нахмурилась, размышляя о чем-то, что ей никак не давалось. – Ты сказал, что она демон.

– Не помню я, чтобы такое говорил.

– Говорил, говорил! Может, ты был прав, потому что когда мы отправились в ее мир, ты ушел под землю. Поэтому мы туда больше не пойдем.

– Серьезно? Ну, как хочешь.

Она подняла голову и поцеловала его в закрытые глаза, потом в губы. У него было странное ощущение, что они вместе скользят в медленном потоке и их согревает солнечный свет, теплый и ласковый. Открыв глаза, он увидел, что они лежат на лугу, а в высокой траве цветут алые розы. Родри сел и ошеломленно осмотрелся. Мимо важно прошла стайка павлинов с тремя самцами впереди, сверкающими, как драгоценные камни, синие и пурпурные.

– Тебе всегда здесь нравилось. – Она села и начала пальцами расчесывать волосы.

– Здесь прекрасно, но где мы?

– Не знаю. Это просто такое место. – Она снова легла и провела рукой по его спине.