Поднявшись, он покачивается, и кровь отливает от мозга, оставляя там пустоту. Квартира взмывает на немыслимую высоту, а потом падает, падает, падает и оказывается в яме. Мгновение – и Крису кажется, что сейчас он потеряет сознание. А потом все успокаивается, утихомиривается, выравнивается, выглаживается. Пошатываясь, Крис бредет в спальню.

11.28

– Мне неприятно в этом сознаваться, – говорит Чедвик, взяв у Понди интерком и положив перед собой на стол, – но я не в силах избавиться от ощущения, что мы совершили страшную ошибку.

– Ты – паникер, – замечает Питер.

– Почему бы нам не проследить за ним с помощью «Глаза»? – спрашивает Субо. – Чтобы иметь хоть какое‑нибудь представление, что он там устроит.

– Точно, велю им перебросить сюда сигнал, – решает Чедвик. – Отлично придумано.

Если бы портрет Септимуса Дня, висящий на стене, мог говорить, он бы, наверное, возразил, что все, происходящее сегодня в Зале заседаний, было придумано крайне скверно.

11.29

Костюмы вылетают из гардеробной один за другим, будто канарейки из клетки.

Крис бешено роется в своей обширной коллекции парадной одежды, срывая очередной костюм с вешалки, окидывая его беглым взглядом, а затем швыряя через плечо в пеструю, многоцветную груду из уже отвергнутых нарядов.

Что же надеть? Что же надеть?

Он и раньше, когда еще казалось, что времени более чем достаточно, не мог остановить выбор ни на одном костюме. А теперь, когда нужно спешить, не говоря уж о том, что он пьян, – принять решение все так же трудно, если не труднее. Он понимает, что нужно схватить костюм – любой костюм, уже неважно какой, – и напялить на себя, но это же его единственный шанс произвести впечатление, – он хочет выглядеть безупречно. Если бы только тут не было такого бескрайнего выбора, если бы только все эти чертовы тряпки не были такими кричащими и невозможными…

Бесформенная куча в дверях гардеробной продолжает расти – слой за слоем, вещь за вещью, – до тех пор, пока вдруг поиски не прекращаются.

Крис сделал выбор.

11.41

За плечами у Йоргенсона, Кофи, Горинга и Уоллеса – четверых охранников, стоящих на кольце Желтого этажа возле дверей частного лифта братьев, общий рабочий стаж, насчитывающий пятнадцать лет службы в вооруженных силах, шесть – в полиции и восемь с половиной лет, проведенных в различных исправительных учреждениях – в качестве или надзирателей, или подопечных. Все четверо – твердокаменные великаны, закаленные, но отнюдь не утомленные жизнью, явно равнодушные к боли и эмоциям, поэтому сложно сказать, испытали ли они хоть малейшее волнение, когда их отрядили в качестве эскорта для одного из тех семерых, в чьих руках находится власть над первым и (ну, черт возьми, кто бы в этом усомнился!) крупнейшим гигамаркетом в мире. По правде говоря, глядя на них, можно подумать, что сопровождать по магазину одного из братьев Дней – все равно что, скажем, поковыряться в зубах после мясного обеда.

Готовые ко всему, охранники стоят, скрестив руки на груди, слегка расставив ноги и наклонив голову чуть набок: классическая поза наемных головорезов всех времен и народов. Йоргенсон, Кофи, Горинг и Уоллес не обмениваются между собой ни словом – они просто ждут, когда спустится мастер Крис. Его опоздание никак не комментируется – никаких взглядов украдкой на наручные или настенные часы. Охранники просто стоят и ждут, как им велели: так горы стоят и ждут, как повелел им Господь.

Вокруг роятся покупатели. Некоторые удивляются, зачем это четверо охранников выставлены перед дверьми лифта, помеченного надписью: «Частный – посторонним пользоваться запрещено», но никто не отваживается подойти и спросить.