– Вы раздеваетесь так, чтобы подразнить своего любовника…

Поддерживая обеими руками корсаж на груди, Феба подошла ближе к зеркалу и с любопытством вгляделась в свое отражение. Она видела перед собой высокую стройную женщину с красновато-рыжими волосами и белоснежной кожей. Отражавшиеся в зеркале свечи таинственно мерцали, освещая ее.

Феба стала медленно опускать руки, и ее шелковое платье, скользя по телу, с тихим шелестом упало на пол. Сделав глубокий вдох, она проследила за тем, как поднялись ее груди, верхние полукружия которых виднелись в глубоком вырезе нижней сорочки, затем медленно расстегнула крохотные пуговицы на ней, и сорочка распахнулась спереди до самого пояса, обнажив роскошную грудь с темнеющей ложбинкой посередине.

Кокетливо склонив голову к плечу, она залюбовалась собой. Ее лицо дышало страстью, чувственные губы пламенели от возбуждения. Потом ее взгляд скользнул вниз и остановился на подвязках, видневшихся из-под подола короткой сорочки.

Подвинув к себе табурет, Феба поставила на него ногу в бальной туфельке на низком каблуке и, взявшись обеими руками за подвязку, стала неторопливо спускать ее вместе с шелковым чулком. Дойдя до туфельки, она сняла ее вместе с чулком и подвязкой.

Деверелл заерзал в кресле, и оно заскрипело под ним, а Феба, пряча улыбку, занялась второй подвязкой. Справившись со своей задачей, она выпрямилась и отодвинула табурет; ее глаза потемнели от страсти, веки отяжелели, губы манили к себе, требуя поцелуев.

Взявшись за подол сорочки, Феба медленно подняла его и стянула с себя сорочку. Отбросив ее в сторону, она снова взглянула на себя в зеркало и невольно пришла в восхищение. Деверелл много раз видел ее обнаженной, но сама Феба впервые лицезрела свою наготу.

Неужели это действительно она? И неужели ее тело и вправду имеет над виконтом огромную власть?

Ответ на этот вопрос она получила в тот момент, когда Деверелл снова заговорил; судя по его сдавленному голосу, он сгорал от желания наброситься на нее.

– Помните свои груди, поласкайте их так, как это сделал бы ваш любовник…

Эти слова шокировали Фебу, но все же она подчинилась им, и по ее телу пробежала дрожь возбуждения.

– Закройте глаза.

Феба выполнила приказ. Ее все еще била дрожь от прикосновений к собственной атласной коже.

– Представьте, что к вам прикасаются ладони вашего любовника.

Феба услышала его приближающиеся шаги.

– Представьте, что он гладит вас.

От разыгравшегося воображения возбуждение Фебы усилилось. Почувствовав прикосновение Деверелла, она вздрогнула; его руки начали шарить по ее нагому телу. Он как будто читал ее мысли и предугадывал желания, поэтому ей не надо было ни о чем просить, прибегая к помощи слов или взглядов.

Феба стояла перед зеркалом нагая, с закрытыми глазами, и виконт воплощал ее заветные мечты, претворяя их в жизнь. Его ладони скользили по ее телу, ласкали, разжигали в ней огонь страсти.

Феба почувствовала, как его рука двинулась вниз по ее животу, спустилась к лобку, а затем не спеша проникла в промежность, и, судорожно вздохнув, открыла глаза. Виконт стоял за ее спиной, высокий широкоплечий, и смотрел на ее отражение, в то время как его пальцы поигрывали с ее клитором.

Затрепетав, Феба снова закрыла глаза, однако через мгновение Джослин отстранился от нее.

– Вы мечтаете о том, чтобы ваш любовник пришел сейчас сюда. Вы хотите заняться с ним любовью, но его нет с вами. – Он еще на шаг отступил от Фебы. – У вас тяжело на сердце. Вы открываете глаза, надеваете ночную рубашку, гасите свечи и ложитесь в постель.

Взяв ночную рубашку со спинки кресла, Феба надела ее, застегнула пуговицы и, подойдя к туалетному столику, потушила свечи в канделябре, после чего комната погрузилась в темноту.