Джослин был уверен, что достиг своей цели. Кроме того, овладев Фебой, он заявил о своих правах на нее, и отныне она безраздельно принадлежала ему одному.

Сегодня вечером мисс Маллесон признала его своим покровителем, а два часа назад он стал ее любовником, и теперь ему оставалось только стать ее супругом. Именно об этих трех ипостасях виконт говорил Фебе, умолчав, правда, о том, что хочет примерить на себя все три.

Повернув голову, Джослин взглянул на Фебу. Она безмятежно спала, и ее роскошные золотистые волосы рассыпались по подушке. В этот момент она была похожа на прекрасную гурию, однако ей предстояло еще многому научиться, чтобы действовать умело, ублажая мужчин.

Джослин погладил ее по бедру, и Феба тут же проснулась; его прикосновения снова возбудили ее. Она залилась бы краской стыда, если бы ее лицо не было уже покрыто румянцем от страсти.

Закрыв глаза, Феба отдалась на волю чувств и прошептала его имя, а Деверелл, склонившись над ней, развел в стороны ее бедра и глубоко вошел в нее. Затем его член медленно покинул ее лоно. Это повторилось несколько раз. Он действовал размеренно, неспешно, и Феба, застонав, лихорадочно сжала мятую простыню, чувствуя, как Деверелл начал делать мощные толчки. Темп его движений ускорялся, и ее бросило в жар, хотя она и без того сгорала от страсти.

На этот раз разрядка наступила быстро. Когда по телу Фебы пробежала мощная судорога, Деверелл замер, а затем снова начал делать толчки, и постепенно Фебу опять охватило возбуждение. Она наслаждалась яркими острыми ощущениями, и ей хотелось тоже доставлять удовольствие, но она не знала, как это сделать?

И тут, подняв ноги, Феба непроизвольно обхватила Джослина за талию, а он глубже вошел в нее, увеличив ее наслаждение. Каждый раз, когда Деверелл входил в нее, Феба устремлялась навстречу ему, стараясь двигаться с ним в одном ритме.

Неожиданно виконт наклонился к уху Фебы, и она почувствовала его горячее дыхание на своем виске.

– Прекратите проявлять инициативу, – прошептал он. – Лежите смирно.

Это было сказано таким серьезным тоном, что у Фебы мурашки побежали по спине.

Почувствовав, что она задрожала, Деверелл дотронулся губами до ее уха, а затем стал целовать ее мочку и шею.

– Вы лежите голая ночью со мной в постели… – снова зашептал он. – Вы – моя, не забывайте об этом. Моя гурия, рабыня, которая должна дарить мне наслаждение и делать все, что я захочу.

Ладонь Джослина погладила ее грудь и живот.

– Я могу брать вас, когда и как захочу, – заявил он. – Я могу врубаться в ваше податливое, нежное, мягкое тело, когда мне будет угодно. Вы беспомощны передо мной и не сможете воспрепятствовать мне.

Феба невольно усмехнулась: она вовсе не чувствовала себя такой уж беспомощной…

Чтобы раззадорить Деверелла, она начала похотливо корчиться и изгибаться под ним, в результате чего его толчки стали еще глубже и мощнее. Он вел себя грубо и агрессивно, и это ей нравилось. Она хотела, чтобы он забыл о ней и сам получал удовольствие, удовлетворяя свое желание, наслаждаясь ее податливым телом.

Феба напрягла мышцы лона, они сократились, сжавшись вокруг его налитого кровью члена, и виконт утратил контроль над собой. Бедра его неистово бились о ее тело, и постепенно огонь страсти охватил их обоих. Это было бурное самозабвенное соитие.

Одновременно достигнув оргазма, они в изнеможении упали на мятые влажные простыни; кровь гулко стучала у них в висках.