Вернувшись на кухню, Сэм стал искать записку – знак того, что Леони думала о нем, прежде чем укатить в Саутгемптон. Но записки нигде не оказалось.

Заметив кофейную кружку в раковине, Сэм решил выпить кофе. На кухонном столе стояли сливки, настоящий сахар и заменитель. Достав из шкафа кружку, Сэм налил себе кофе и добавил в него сливок и сахару.

– Фу! – С первого же глотка он понял, что кофе сварен давным-давно. На вкус он был омерзителен. Сэм выплеснул коричневую жижу в раковину и сполоснул кружку.

Должно быть, Леони покинула дом на заре, рассудил он. Значит, эта поездка в Саутгемптон не просто развлечение.

Подойдя к окну кухни, Сэм уставился на суетящихся рабочих, размышляя, почему отсутствие Леони так встревожило его. В конце концов, дела Леони Коринт его не касаются. Она взрослая женщина, она не обязана отчитываться перед ним. Ей даже было незачем предупреждать его об отъезде. Или объяснять, куда она едет.

«И потом, – мысленно продолжал Сэм, – Леони – существо из другого мира. Видимо, она до сих пор поддерживает какие-то связи с этим миром».

Он обвел взглядом стопки журналов, книг и газет на кухонном столе: журнал «Вог» на французском и итальянском, научные труды о скульпторах и художниках, громадные талмуды по истории мебели, каталоги тканей – из тех, что видные дизайнеры присылают особым клиентам, романы эзотерического характера вперемежку с добрым старым незамысловатым чтивом, несколько роскошно отпечатанных на веленевой бумаге приглашений на художественные выставки и вечеринки в Нью-Йорк и Саутгемптон, Лондон и Париж.

Минит была богата, но довольствовалась провинциальной атмосферой и общением с местными любителями лошадей. А Леони явилась из Нью-Йорка, из гораздо более изощренного мира космополитов, и вращалась в международных светских кругах.

«Скорее всего она просто не воспринимает всерьез меня и мой мир, – уверял себя Сэм. – А если и воспринимает, то считает, что у нас с ней нет ничего общего».

Тем не менее ему никак не удавалось отделаться от мыслей о Леони, выбросить из памяти ее блестящие каштановые волосы, глаза, похожие на крупные ягоды черной смородины, соблазнительное тело. Утренние встречи с Леони действовали на него подобно тонизирующему средству, а сегодня, когда встреча не состоялась, Сэм вдруг ощутил одиночество.

Внезапно он понял, в чем дело: он скучал по Леони.

И пусть это открытие обещало серьезные неприятности, по сравнению с отсутствием Леони они казались сущими пустяками.

Глава 12

Следующая остановка – в огромном поместье Бобби Чандлера, приобретенном, как он шутил, «благодаря многолетней жестокой экономии», – в доме с сорока комнатами, окруженном участком площадью в семнадцать тщательно возделанных акров. В этом доме Бобби жил в полном одиночестве, если не считать семи слуг, готовых исполнить любую его прихоть.

Въезжая в громадные чугунные ворота, которые были гостеприимно распахнуты – именно в этом Леони и нуждалась после столкновения с напыщенным мистером Генри Рейнолдсом и подлым Джереми Сэмпсоном, – она не сдержала улыбки при виде названия владений Бобби, выгравированного на бронзовой табличке: «Солт-коттедж».

«Ничего себе коттедж!» – усмехнулась Леони.

Это был один из великолепных деревянных домов-мастодонтов, которые Макким, Мид и Уайт строили в восьмидесятых и девяностых годах девятнадцатого века для сливок светского общества. Солт-коттедж был гордостью самого Стэнфорда Уайта.

Солт-коттедж являл собой великолепный, экстравагантный образчик архитектуры прошлого века, заботливо модернизированный Бобби с помощью Леони и идеально подходящий для сибаритского образа жизни, который вел его хозяин.