— Я открою, — произнес он коротко.

За дверью стоял огромный, под шесть футов, человек в тяжелой зимней униформе. Его голос был до того глух и низок, что разобрать, что он там говорил, было совершенно невозможно. Позади него виднелась сверкавшая фарами большая снегоуборочная машина. Это аварийка!

Стефани поспешила к двери.

— Вы уже вытащили мою машину? — нетерпеливо спросила она.

— Он не от Грантема, — проворчал Макаллистер.

— У нас тут проблема, мэм, — сказал незнакомец. — Ваша машина была так глубоко в снегу, что я ее не заметил. А потом было уже слишком поздно что-то делать. Мой снегоуборщик добил вашу тачку. Извините, конечно, мэм, но вы должны были оставить хотя бы задние фары включенными.

Стефани вдруг почувствовала, что колени у нее подгибаются. Она знала, что Макаллистер смотрит на нее, и как только она открыла рот, пытаясь что-нибудь сказать, он взял ее за руку и отвел обратно в комнату. Усадил в кресло у камина.

— Сидите здесь, — скомандовал он. — Я разберусь. — Он схватил свою куртку. — Сидите! — грозно повторил он, как только Стефани начала подниматься. — Я же сказал вам, разберусь.

Стефани повиновалась. Дверь со стуком захлопнулась.

Добила… Голос рабочего отдавался в ушах. Ее тачка добита.

И что же ей теперь делать? В панике Стефани ничего не могла сообразить. Как же ей добраться домой?

На ватных ногах Стефани прошла на кухню и налила стакан воды. Выпила, глядя прямо перед собой и не видя ровным счетом ничего.

Она все еще стояла там, когда Макаллистер вернулся в дом. Хлопнула входная дверь, и его голос нетерпеливо произнес:

— Куда вы, черт возьми, подевались?

— Я тут. — Стефани выбежала из кухни.

Щеки Макаллистера горели, волосы были растрепаны ветром. В глазах его она ничего не смогла прочесть.

— Хватайте свои вещи, я отвезу вас домой.

Стефани вытаращилась на него:

— Вы отвезете меня домой? Нет, — она потрясла головой, — не нужно…

— Хотите идти пешком? — резко спросил он.

— Конечно, нет! Но теперь дорогу почистили, и за мной может кто-нибудь приехать. Я позвоню маме с папой… они…

— Вы что — смеетесь? Последнее, чего мне хочется, так это увидеть орды Редфордов у меня под окнами. Берите свои вещи, — его тон был подчеркнуто ровным, — и отправляемся.

— Вы самый грубый человек, которого мне приходилось встречать.

— Не много же вы встречали мужчин за свою прекрасную девичью жизнь — вот что я вам скажу. Пойду разогрею мотор. — Он развернулся и пошел к двери.

— А что насчет аварийной службы? — спросила Стефани вслед.

— Я позвонил им по сотовому телефону из снегоуборщика. Все улажено. — Потом бросил через плечо: — Будьте на улице через три минуты, — и вышел.

Этот человек не только груб, решила Стефани, он также высокомерен и неприятен. Но она должна была признать, что отвезти ее домой — благородный жест с его стороны… какие бы эгоистичные причины за этим ни стояли!

Она надела пальто, шапку и уже собиралась сунуть медвежонка в сумку, как вдруг передумала. Взяв его и прихватив одеяло и подушку с дивана, она побежала наверх по лестнице. Стефани вернула подушку и одеяло на место, а потом прокралась в комнату Макаллистера.

На его кровати была всего одна подушка. Стефани взбила ее и посадила медвежонка сверху.