Но маневр оказался слишком сложным: она поворачивала его влево, а он начал разворачиваться вправо. И снова потерял равновесие. Стефани уже не могла остановить его падение. Он увлек ее за собой, и они бы непременно упали, если бы Деймиан не уперся спиной в стену. Его рука держала Стефани как в ловушке.

Она слышала неровный стук его сердца и ощущала под рукой, оказавшейся у него на груди, как вспотела его кожа. Стефани почувствовала на себе его взгляд, и ей стало очень неудобно. Подняв глаза, она увидела, что он откинул голову назад и смотрит на нее сквозь ресницы. Потрясающие ресницы! Густые, очень черные и слегка загнутые…

— Черт, — произнес он, — а вы ведь хорошенькая.

Его глаза закрывались. Стефани поняла, что этот человек теряет сознание.

— А вы — нет, — парировала она, поддерживая его руку на своем плече.

Он хрипло усмехнулся.

— Вот она, правда…

— Давайте я отведу вас к дивану в той комнате…

— Наверх в кровать…

— Да вам туда никогда не добраться. Ради Бога, делайте, что вам говорят.

— Слушаюсь, мэм.

Кое-как они преодолели гостиную и добрались до длинного дивана, на котором Стефани провела ночь. Девушка буквально выдернула из-под него одеяло — он рухнул на диван…

— Прикройте меня, — еле слышно проговорил он, — я замерзаю…

Стефани с радостью набросила на него одеяло. Ей еще не приходилось видеть такого красивого мужского тела, она понимала, что это неприлично, но все же на какой-то миг засмотрелась… прежде, чем накрыть его. Тип пещерного человека, одернула она себя, длинные волосы, небритое лицо, грубые черты, сплошные мускулы. Ей такие никогда не нравились. Но он, кажется, довольно безобиден.

— Ваш кофе — вы хотите, чтобы я его… Но Деймиан уже полностью отключился. Стефани устала от перетаскивания тяжестей — от кухни до дивана в гостиной путь неблизкий. Она упала в ближайшее кресло и задумалась, глядя на мужчину под одеялом.

Почему он был здесь в одиночестве? И особенно — в это время года, когда семьи собираются вместе, влекомые любовью, общими воспоминаниями и традициями.

Она сама с нетерпением ждала момента, когда доберется до дому.

Но этот человек не верит в Рождество. Нахмурившись, она вспомнила, как он сказал накануне: «Уходите. Я не праздную Рождество».

Обхватив себя руками, Стефани подалась к дивану. Почему, хотелось спросить ей человека, лежавшего перед ней, почему же вы не празднуете Рождество?

Даже во сне он выглядел недовольным. Ее взгляд притягивали его приоткрытые губы, по ним можно было сказать о твердости характера, хотя их чувственность в то же время говорила о другом.

Стефани вздохнула.

Больной заворочался и произнес что-то вроде «Эшли…», а потом снова погрузился в сон. Спал он почти до обеда.

Деймиан вспомнил, что утром сказал этой девушке, что она хорошенькая. Он ошибся. Сейчас, в полудреме, он незаметно наблюдал за ней. Стефани сидела на диване напротив, поджав под себя ноги и углубившись в чтение журнала. Она переоделась в изумрудного цвета свитер и темно-синие обтягивающие брючки, волосы были собраны сзади в хвост бархатной резинкой в тон свитеру. Взгляд его из-под ресниц отметил хрупкость ее сложения, нежный рисунок губ, медные отблески света в волосах. Она не просто хорошенькая, подумал он, она по-настоящему красива. Эта томная красота может незаметно покорить сердце неосторожного мужчины. Если бы Деймиан верил в Рождество и, соответственно, в чудеса, он бы подумал, что она — чудо, посланное ему свыше. Рождественское чудо.