– Я прикажу вымыть дом и службы, чтобы их духа здесь не оставалось, – скривил губы в презрительной усмешке ее дворецкий Тимофей.

Взглянув на старика, который служил ее семье, сколько она себя помнила, княгиня Татьяна кивнула в знак согласия.

– И выставь стражу на дорогах, чтобы нас заранее предупредили, когда князю в следующий раз вздумается нарушить мой покой.

С тех пор как она осиротела два года назад, когда ее родители погибли от рук разбойников, по всей вероятности, нанятых царским двором, слуги стали ее семьей. Тимофей улыбнулся княгине, которая выросла и превратилась в прекрасную женщину у него на глазах и под его бдительным присмотром.

– Если повезет, мы не скоро увидим их снова.

– Если посчастливится, не увидим никогда. Я слышала, что у моего мужа уже есть сын от одной из его грудастых любовниц.

Тимофей суеверно перекрестился, отгоняя черта:

– Я буду молиться за ваше избавление, ваше сиятельство.

Тимофей сопровождал Татьяну в Москву и хорошо знал злобный нрав князя.

– Ну а сейчас я уже избавилась. День сегодня просто великолепный. Когда Зою уложат спать после обеда, я, пожалуй, прогуляюсь верхом на моей лошадке.

Радостные нотки в голосе Татьяны напомнили старому слуге счастливые .дни и лучшие времена. До того как князь Шуйский вторгся в их жизнь, Татьяна каждую свободную минутку посвящала верховым прогулкам.

– Я прикажу оседлать Волю, грумы будут готовы сопровождать вас.

– Я хочу прокатиться одна. – Она чуть погладила черные шелковистые волосики дочери и тут же была вознаграждена веселым гуканьем малышки. В свои четыре месяца Зоя улыбалась радостно и непосредственно. – Они все уехали, Тимофей. Мне ничто не угрожает.

Даже если бы он и захотел возразить, он знал, что это было бесполезно. Столбовая дворянка, потомок боярского рода, обитавшего на псковских землях с незапамятных времен, она была такой же естественной частью этой земли, как зеленая трава и белые березы. И столь же любима и почитаема всеми.

Митрополит Псковский попытался было воспрепятствовать матримониальным планам Ивана IV в отношении Татьяны – он достаточно был наслышан о дурной репутации человека, предназначенного ей в мужья. Но даже служитель Господа не был настолько силен, чтобы противостоять воле царя. Зато он лично предпринял долгое путешествие из Пскова, чтобы крестить родившуюся Зою, и продолжал выступать в защиту Татьяны во всех имущественных делах.

– Тимофей, а далеко ли мы от Москвы? – спросила княгиня весело и беззаботно, нежно покачивая на руках дочурку.

– Шестьсот верст, моя госпожа.

– Скажи мне это снова, – потребовала она с озорной улыбкой.

– Да это просто на краю света, моя госпожа. Страшно далеко от нас, – отвечал он, довольный при виде радости, светившейся в ее глазах.

– Да, да, да!

Зоя принялась гукать и пускать пузыри, словно почувствовав ликование матери, и уставилась на нее блестящими голубыми глазками.

– Что за прекрасный, просто чудесный день! – Низко склонившись, княгиня поцеловала дочурку в прелестный носик.

Глава 3

Час спустя Татьяна уже скакала вдоль южного берега большого Псковского озера, которое простиралось вдоль границ ее владений на несколько верст. Она отпустила поводья, и ее кобылка понеслась легкой рысью навстречу свежему ветерку и солнцу. После долгой зимы земля пробуждалась от спячки. Огромные стаи птиц неслись на север, возвращаясь после зимовки, издалека был слышен шум их крыльев. Яркие полевые цветы выглядывали из молодой зелени травы. Голубое озеро сверкало алмазным блеском в лучах солнца.

Она теперь дома, думала Татьяна, глубоко вдыхая свежий весенний воздух.