|
Годы работы в отделе убийств, полагаю, вынуждают привыкнуть ко многому. Я сам бы, скорее всего, сохранил куда большее хладнокровие, чем детектив. Если бы не этот браслет…
— Деньги, — ответил Шакал, безэмоционально глядя в сторону ямы. — Это были заказные убийства.
— Кто был заказчиком данных убийств? — спросил Чейз, после чего мельком взглянул на меня.
Я лишь медленно моргнул в ответ, давая понять, что оценил то, что он помнит о своем обещании.
Шакал плавно повернул голову в сторону Чейза. Его серые рыбьи глаза не выражали практически никаких эмоций. Он помолчал несколько секунд, после чего спокойно, но отчетливо произнес:
— Марти Гольдберг.
Глава 23
Шакал рассказывал о том, как они с подельниками убили и закопали в лесу Кэрол и еще пять человек с таким спокойствием, что я внезапно почувствовал острое желание достать пистолет и всадить ему в башку пулю. Несмотря на его заурядную внешность, стало понятно, что передо мной стоит настоящее чудовище.
Но пистолета не было, да и пристрелить подозреваемого на глазах у десятка полицейских было бы определенно не лучшим решением. Так что, хоть я и понимал, что захватить Шакала живым было необходимо, в глубине души все равно пожалел, что ему досталась только резиновая пуля. Злость кипела внутри, но не находила выхода, так что я лишь бессильно сжимал и разжимал кулаки.
Чейз задал задержанному еще несколько вопросов и убрал диктофон. После чего подошел к криминалистам, поднырнув под желтую ленту, и спросил о чем-то вполголоса. До меня долетали обрывки фраз. Сотрудник криминалистической лаборатории сказал, что они провозятся тут весь день, потому что необходимо расширить яму и просеять грунт для возможного обнаружения мелких предметов.
К Чейзу внезапно подошел один из его коллег, и я вдруг понял, что уже давно не видел его поблизости. За деревом стоял, что ли?
Детектив что-то вполголоса сказал Чейзу, тот кивнул и негромко ответил, но что именно — расслышать не вышло. После чего подошел к нам с Касселсом.
— Думаю, мы с вами здесь больше не нужны. Поехали обратно в участок.
Я посмотрел на него, как на умалишенного, и все же не выдержал.
— Чейз, мать твою, какой участок⁈ — заговорил я громким шепотом, отчаянно пытаясь не перейти на крик в присутствии помощника прокурора. — Чего тебе не хватает? Шесть трупов и показания убийцы, да еще и детектива в придачу для вашего отдела — недостаточные основания для запроса ордера на арест? Нужно ехать в суд прямо сейчас, пока информация обо всем этом не дошла до Гольдберга. Вы уже непозволительно затянули. Или у вас в отделе кто-то заинтересован в том, чтобы заказчик всего этого сбежал?
Я не хотел говорить последнего вслух, но меня уже понесло. К концу монолога мои зубы скрипнули так, что, казалось, сейчас начнут крошиться. Я навис над Чейзом, сжимая и разжимая кулаки, глядя ему прямо в глаза.
Сначала детектив нахмурился, на его лице отразилась неприкрытая злость — я задел его за живое. Но через несколько секунд он медленно выдохнул и прошипел:
— Успокойся, мать твою, я тоже борюсь с желанием прямо сейчас положить ублюдка в выкопанную нами яму. Думаешь, ты один тут в бешенстве? Не смей срываться на меня.
Я посмотрел на него несколько секунд и понял, что в этом он прав — во мне говорит злость.
— Извини, — выдохнул я. — Но…
— Без «но», — перебил меня Чейз. — Ты ведь видишь, что здесь не весь хомисайд собрался. Как только из земли показалось первое тело, сержант сразу же был предупрежден по рации. Все уже давно делается. Прекрати психовать и поехали в участок — у нас еще есть важное дело.
Я посмотрел на Чейза другим взглядом. |