|
Я, недолго думая, достал бумажник и отсчитал положенное. Парень тоже взял у меня данные водительского удостоверения, и мы двинулись дальше.
А вот теперь мне предстояла самая сложная покупка — второй пистолет. Более того, этот второй пистолет станет для меня служебным стволом, если меня не вышибут из полиции. И я ожидал, что пистолетов будет много, так что легко выберу какой-нибудь.
Прошелся по нескольким рядам и остановился возле парня, который уже успел все распродать, и у него остался только Браунинг Хай Пауэр. Вроде как должен быть хороший пистолет, но почему его до сих пор не забрали-то?
Я взял оружие, повертел его в руках, после чего спросил:
— Какая модель?
— Вторая, — он тут же помрачнел.
— Нет, тогда не надо, — я вернул ствол обратно.
Читал о том, что вторая модель неудачной оказалась. Не помню, вышла ли уже третья, но вторую производили всего несколько лет, и она никому не нравилась.
А вот возле стенда, где было сразу несколько вариантов «девятнадцать одиннадцатых», остановился. И тут было сразу несколько причин. Во-первых, это действительно культовое оружие, во-вторых — один из символов победы США во Второй мировой. А в-третьих…
А в-третьих, тело Соко было к нему привычно, потому что именно с таким он служил и воевал в Гренаде. Я покрутил в руках оказавшийся неожиданно тяжелым пистолет серого цвета, дернул затвор, который встал на задержку, большим пальцем снял его. Удобный. Большой очень, но при этом ухватистый достаточно.
Вот только… Самовзвода нет. Носить с патроном в стволе — это надо не только предохранитель сбрасывать, но и взводить курок. И патронов в магазине всего семь. Может быть, в начале века ничего лучше и не было, да только сейчас — это не то, что нужно. Хотя, как разбогатею, обязательно куплю себе один в коллекцию. А может быть и как служебный, когда появятся под парабеллумовский патрон, да с магазинами побольше. Но пока я таких не видел, наверное их и нет.
Посмотрел Ругер П85. В руке он лежал странно, непривычно, будто конструкторы не совсем под стандартную человеческую ладонь его делали.
Ну и были еще Глок 17 и Зиг Зауэр П226. И оба варианта я бы взял с удовольствием, только вот это были новые модели, и продавцы безбожно ломили за них цену. Даже дороже, чем в магазине, несмотря на то, что это были поюзанные пистолеты с рук.
В конце концов, как бы смешно это ни было, мне пришлось купить Беретту 92. Точно такую же, как та, что была у меня на службе. Помимо очевидных преимуществ вроде емкости магазина, ее главным плюсом стало наличие навыков применения.
К этому стволу тело Соко было привычно — и это стало определяющим в выборе. Просто потому что в моей ситуации промедление из-за непривычного оружия могло стоить мне жизни, а привыкать было попросту некогда.
Продавал ее мужчина с военной выправкой, но вопросов он не задал, и запросил всего четыреста сорок долларов. Показал значок, купил.
— Вот и все, — сказал я, а потом взял Сару за руку, и мы двинулись в ту сторону, где стреляли — что-то бахало громко всю дорогу. Хотелось опробовать купленное оружие.
— Да ты оружие выбираешь, как будто спутницу на всю жизнь, — сказала она.
— У меня просто есть вкус, — отшутился я. — И в оружии, и в женщинах.
Она расхохоталась, чмокнула меня в щеку, и мы наконец добрались до отдельной зоны для тестовой стрельбы, огороженной забором. У входа стоял инструктор, который принял у нас оплату, выдал патроны, защитные очки и наушники. И мы отправились к дорожке.
Мишени там уже были, и я показал Саре, как заряжать ее револьвер. Потом разрядил и показал, как сделать это снова.
— Тренируйся, — сказал я. — Пока до автоматизма не дойдет. |