|
Интересно, это как-то связано с Гольдбергом и тем инцидентом? Черт его знает, на самом деле, но на душе чуть потеплело.
Ниже снова шли мои цитаты — Вудлер, как и обещал, включил их в текст максимально полно, а последнюю, на которую я обратил отдельное внимание, и вовсе целиком. Я пробежался по тексту глазами.
«Человек, который пытался запятнать мое доброе имя, уже знает, что вокруг него сжимаются тиски правосудия. Поэтому он бежит от меня, прячется, как трусливый заяц…»
Твою ж мать, вот это меня меня понесло. Боюсь даже представить лицо Гольдберга, когда ему покажут эту статью. Надеюсь, я не пережестил. С другой стороны — мне ведь нужно было его спровоцировать, и такие слова для этого подходят как нельзя лучше. Лишь бы мне сейчас гранату в окно не забросили…
Я поежился и все же не выдержал — посмотрел в окно, за которым, естественно, никого не было. И продолжил чтение.
«По заявлениям офицера Соко, расследование в отношении лица, причастного к вероятной попытке его дискредитации, находится на завершающем этапе, и в ближайшее время завершится громким задержанием. После чего нашумевший в последние месяцы в новостном поле полицейский выразил намерение дать редакции „Лос-Анджелес Дейли Ньюс“ эксклюзивные комментарии. Корреспонденты редакции продолжают следить за ходом расследования, чтобы наши читатели первыми узнавали о самых важных новостях в штате и мире».
Заметка закончилась, я отложил газету. После чего налил себе кофе и выпил, почти не чувствуя вкуса. Да, вот это я наворотил. И хотя все шло по моему плану, меня не покидало ощущение, что я спровоцировал сход лавины, который не смогу контролировать.
А потом я вспомнил, что вчера из-за нервов совсем забыл об одном важном деле. Подошел к телефону, набрал рабочий номер Касселса. Ответил он почти сразу — судя по всему, у него недавно закончился брифинг и детектив еще не успел уехать по делам. Ну или сегодня у него был день бумажной волокиты — кто знает.
— Детектив Касселс, отдел нравов Департамента полиции Лос-Анджелеса.
— Ник, это… Честер, — вспомнил я, как он называл меня в прошлый раз, когда был не один на работе.
— Честер? А, тьфу ты, Майк, привет. Все нормально, никого чужого нет — наши все разъехались после брифинга, а лейтенант в кабинете сидит. У тебя что-то случилось?
Мне, признаться, уже было неудобно от того, что любой мой звонок ассоциировался у напарника с проблемами. Особенно если учесть, что он всегда готов был мне с этим помочь. Я принял решение, что обязательно отплачу ему за это, как только смогу. Но для этого сначала требовалось решить вопрос с Гольдбергом.
— Нет, все нормально. Но мне нужна твоя помощь. Ты вроде в баре как-то рассказывал, что у тебя есть товарищ в SWAT?
— Ну не товарищ, но знакомый есть… — протянул Касселс, и стало слышно, что он напрягся. — А что такое?
В трубке на заднем фоне раздался голос, подозрительно похожий на Пикфорда. Я помолчал, ожидая, что Ник скажет что-то и прервет разговор, потому что кто-то из коллег вернулся, но он только молча ждал. Значит, показалось. Так что я все же ответил:
— Мне нужны патроны двенадцатого калибра с резиновыми пулями. Немного совсем — три-пять штук буквально.
— А-а-а… — выдохнул Касселс. — Что, надоело валить преступников пачками каждый месяц, решил на что-то менее летальное перейти?
Я усмехнулся:
— Ну да, типа того.
— Погоди, — протянул Касселс. — У тебя же нет ружья.
— Уже есть, — ответил я. — На днях купил.
Ник помолчал, после чего сказал:
— Майк, ты что-то недоговариваешь. |