|
Дело развалилось, и я подумал, что шансов распутать его все равно не осталось. И что нет смысла бодаться с теми, кто на такое способен.
Я задумался — в целом такое поведение было даже логичным. Это я, идиот, полез в бутылку и послал человека Гольдберга, хотя мог бы показательно согласиться и продолжить себе тихонько копать. Но открытым все равно оставался один вопрос.
— А мне-то ты почему не сказал? — спросил я.
— Я собирался, — ответил Ник. — Уже буквально думал о том, как начать разговор, чтобы это обсудить. А потом оторвался от своих размышлений и увидел, как ты кладешь трубку. А тебе очень редко звонят на рабочий.
Я невольно покачал головой — ну конечно, я ведь сам не сказал ему о звонке. И он это знал.
— Я думал, что ты тоже согласился, но не хочешь мне говорить, потому что тебе стыдно, как и мне. И решил просто сделать вид, что ничего не произошло, — он поморщился, а потом добавил уже другим голосом: — А потом начался весь этот замес, сначала с машиной, потом с отравлением… Я понял, что ты отказался. А я испугался, смалодушничал. И тогда мне уже было стыдно в этом признаться. Прости…
Я сперва задумался, а потом усмехнулся и сказал:
— Но ведь ты все равно не отступился. Все равно помогал мне, делал запросы, хотя под тебя копал Левандовски, и теперь вот привез мне патроны. Ты не испугался и не смалодушничал, ты остался со мной плечом к плечу.
— Да какое там… — покачал головой Ник. — Ты попал под отстранение, а меня почти не зацепило. Ты продолжаешь копать под Гольдберга, а я просто работаю, как будто ничего не случилось. Так, мелочи какие-то для тебя делаю, и то хреново — даже запросы и те нормально делать не мог, изредка только. Ты продолжил бороться, а я, получается, бросил тебя.
Я снова усмехнулся и хлопнул его ладонью по плечу:
— Прекрати нагонять. Никого ты не бросил, просто расследование идет медленно, и каждый в нем занят своим делом. Я работаю в серой зоне, а ты — в официальной. От того, что ты бы из-за меня начал конфликтовать с начальством и тоже вылетел бы с работы, или тем паче погиб, отказав людям Гольдберга, никому бы лучше не стало. Ты делаешь все, что от тебя зависит, а порой и немного больше, — сказал я, подбросив на ладони принесенные им патроны. — А то как ты ответил по телефону — да какая к черту разница? Ты ведь на самом деле не отступил, а, выходит, просто обманул Гольдберга. Так что не бери в голову.
Ник наконец поднял взгляд и посмотрел мне в глаза:
— Ты действительно так считаешь? — спросил он. — Я ведь тебе не сказал о звонке.
— Так и я тебе не сказал, — улыбнулся я. — Считай, что мы квиты.
Его лицо вдруг изменилось, стало серьезнее, решительнее. А потом он кивнул и сказал:
— Тогда я хочу участвовать в том, к чему ты готовишься.
Я чуть язык не прикусил. Ну твою-то мать. Я ведь всеми силами пытался не подать виду.
— Ник, я пока ни к чему не готовлюсь, — я постарался, чтобы мои слова звучали убедительно.
— Ага, поэтому просишь меня притащить спецбоеприпасы и узнать о каких-то людях с собачьими кличками. Волк, Лис, Шакал и Койот, да? Я поузнавал — про них нет информации в наших базах, но почему-то мне кажется, что это ни хрена не бейсбольная команда. Что ты задумал, Майк?
Я чуть слышно скрипнул зубами. В этот раз дело было не в том, что я хотел сделать все сам. Просто сама специфика операции не подразумевала привлечения лишних людей. Трейлер — не то место, где можно спрятать роту спецназа. К тому же в бою в настолько замкнутом пространстве от нее в любом случае едва ли был бы толк. А спрятать людей на территории рядом не представлялось возможным — было просто некуда. |