Твои бедра в сиянии луны

Так прекрасны и мне так нужны…

К третьему куплету я окончательно расслабился и, кажется, даже вошел во вкус. Руки стали двигаться по струнам уверенно, а голосовые связки Соко после стольких лет разговоров на английском наконец перестроились на родную речь:

Ты со мною забудь обо всём,

Эта ночь нам покажется сном…

Я поднял взгляд на Сару и увидел, что она сидит с закрытыми глазами и медленно покачивает головой из стороны в сторону. Ее губы чуть шевелились, словно пытаясь распробовать на вкус слова незнакомого языка. А мне вдруг стало очень тепло на душе.

Когда я закончил играть, Сара открыла глаза, помолчала несколько секунд, глядя на гитару в моих руках, а потом тихо произнесла:

— Очень красивая песня. О чем она?

Мне резко стало неловко. Потому что я прекрасно помнил историю, которая скрывалась за созданием этой песни. Но не рассказывать же ее девушке в такой момент, ей богу.

— О любви, — просто ответил я.

Она кивнула, помолчала несколько секунд, а потом ответила:

— Это чувствуется.

После чего наклонилась и поцеловала меня. Я отложил гитару в сторону, и мы плавно переместились в спальню, оставляя на полу дорожку из одежды.

И эта ночь действительно показалась нам сном.

Глава 3

Вставать и ехать на работу этим утром особенно не хотелось. И даже не потому что я в кои-то веки спал на нормальной кровати с удобным матрасом, а не на продавленном диване с торчащими пружинами, хотя это, конечно, тоже. А потому что рядом, закинув на меня ногу, сопела Сара.

Но как бы ни хотелось мне забить на все и остаться с ней, работа не ждала. Так что я аккуратно высвободился из хватки девушки, которая тихонько забормотала во сне, и отправился собирать свои вещи по пути из спальни в гостиную. Благо на работе я смогу переодеться в форму, так что в Карсон за чистой одеждой можно было не ехать.

Я принял душ, наконец-то такой температуры, как хотел сам, а не такой, как решил бойлер. Завтракать не стал — все-таки Саре на работу заметно позже, чем мне, так что я решил ее не будить, а ковыряться в ее холодильнике в первый же визит было немного неловко. Да и время уже поджимало. Так что я закинул в рот горсть чипсов, которые стояли на журнальном столике со вчерашнего вечера, и покинул квартиру, захлопнув за собой дверь на английский замок.

После ароматов чистого постельного белья и женских духов запах антифриза в «Шеветте» ощущался как-то особенно остро. Благо доехал я быстро — пробок в такую рань еще не было, да и от квартиры Сары ехать до участка было чуть ближе, чем из Карсона.

Так что приехал я все-таки с запасом, не спеша переоделся, получил оружие и рацию. Послушал брифинг, натянул фуражку и направился к своему району. Удивительно, но этим утром народ словно договорился парковаться правильно — обойдя почти всю вверенную мне территорию, я выписал всего один штраф. И когда уже заканчивал привычный круг по району, собираясь заходить на второй, заметил одного любопытного персонажа.

Худощавый негр в широких штанах, синей футболке и синей же бандане, из-под которой выбивались заплетенные в мелкие косички черные волосы, стоял напротив вендингового автомата. Мое внимание, естественно, привлекла его одежда, явно говорящая о принадлежности к банде — такие кадры попортили мне уже немало крови, и вероятность того, что он что-нибудь выкинет, была довольно высокой.

Но нет, он стоял напротив автомата, глядя на его содержимое через стекло, и копался левой рукой в кармане — судя по всему, искал там монетку, чтобы купить себе шоколадку. Но я все равно на всякий случай остановился и стал смотреть на него — а то мало ли, сейчас достанет молоток и стекло вынесет.