— Мисс Трант, — в высшей степени серьезно пробасил мистер Митчем, — я пришел извиниться за вчерашний концерт. Я понимаю, что чуть не подвел всю труппу — да еще в какие времена! — и, кажется, нанес вам личное оскорбление. — Его глаза над впалыми желтыми щеками казались совсем пустыми. — Простите меня, я очень-очень сожалею о случившемся. Надеюсь только на ваше милосердие, мисс Трант.

— Хорошо, мистер Митчем, — поспешно ответила она. — Уверена, такое больше не повторится…

— Никогда!

— Вот и славно… — Мисс Трант почувствовала себя школьной учительницей, а это громадное создание было ее учеником. Какая нелепость! — Давайте забудем об этом прискорбном случае и больше не станем о нем говорить.

— Мисс Трант, вы так добры! Это… это просто чудо! — Тут, к вящему удивлению мисс Трант, он умолк, нахмурил массивные брови и взглянул на нее как будто с укоризной. — Но так не пойдет, — со скорбным упреком произнес мистер Митчем, — что-то ведь надо сказать. Мне должно быть стыдно за свой поступок, и мне действительно стыдно, но, боюсь, должно быть еще стыдней. Скажите не тая, мисс Трант, как вы расстроены и разочарованы. Я, Мортон Митчем, самый старый и опытный артист труппы, человек, который должен во всем вам помогать, единственный, на кого вы могли положиться, — и так вас подвел! А? Прямо сам себе не мил. Да еще Джимми разболелся, вот незадача! А я что творю? Давайте, мисс Трант, смелее. Скажите все, что обо мне думаете, как ужасно вас подвел Мортон Митчем. Вы меня не обидите, я заслужил все до последнего слова, — проговорил он так, словно она уже сказала эти слова.

Мисс Трант невольно улыбнулась:

— Ну, раз вы так настаиваете, я скажу, что вы повели себя очень плохо — или по крайней мере глупо — и я действительно очень на вас рассердилась. Вчера я даже решила…

Мистер Митчем поднял руку.

— Простите, что перебиваю, — важно проговорил он, — но я должен вам кое-что сказать. Такое могло случиться только в этом несчастном городишке. Тьюсборо, мисс Трант, стал для меня… как бишь его… а, Ватерлоо! Да, он меня доконал. Не знаю, то ли я уже староват для гастролей, то ли что. Но здесь, в Тьюсборо, я дошел до ручки.

— Я тоже, — не без горечи ответила мисс Трант.

— Я давно странствую по свету, почти бродяга, если угодно, — продолжал он с печальным смаком, — но помимо прочего я — артист. У меня крутой нрав, я похож на льва, готовящегося к прыжку. Мне нужна хоть какая-нибудь поддержка — маленькое приключение, веселая компания, аплодисменты публики, удачный концерт — что угодно, многого я не прошу. Но в Тьюсборо — насколько я успел заметить — нет вообще ничего. Город, его жители, комнаты, театр, пустые залы каждый вечер… поверьте, мисс Трант, я бывалый разъездной музыкант, четырежды объехал вокруг света… но я не железный, и Тьюсборо вывел меня из себя. Честно вам признаюсь: вчера я хотел слегка оживить обстановку и малость перестарался с подсветкой. Вот такие дела.

— Понимаю, — заверила его мисс Трант. И не соврала: она почти завидовала его пьянству. — Просто случилось недоразумение, — утомленно проговорила она. — Нам всем сейчас нелегко, нервы расшатаны, артисты сами не свои. Я не узнаю труппу. Но вы должны мне помочь, ведь теперь у нас нет Джимми — его похитила жена, и я понятия не имею, что делать. Мы угодили в ужасный переплет.

— Мисс Трант, — изрек мистер Митчем, — у вас есть человек, который ради вас справится с любыми невзгодами.