|
Он пишет для меня чудесные песенки — в тысячу раз лучше тех, какие нынче услышишь на Шафтсбери-авеню. Однажды его заметит какой-нибудь важный человек с Вест-Энда, и тогда, моя милая, он сколотит на своих безделицах целое состояние — определенно (его любимое словечко). Он очень милый и мы жутко весело проводим время — нет, голубушка, нет, — мы просто друзья и только, по крайней мере с моей стороны. Ты ничего не написала про Эрика, — надеюсь, у него все хорошо.
Если бы ты была не в Южной Африке, а в Канаде, то один наш человечек непременно поехал бы с тобой. Он монтировщик сцены и реквизитор, маленький такой йоркширец — ну, не то чтобы очень маленький, просто так кажется, потому что он прелесть, — он тоже свалился на нас ниоткуда и стал потом как родной. Видела бы ты его на Рождество! — он всех местных йоркширцев уболтал байками о своих странствиях — первый сорт, девонька! Он мечтает о Канаде, потому что там живет его дочка — «наша Лили», как он ее зовет, — а поскольку я, видите ли, на нее похожа (упаси Господи!), он и во мне души не чает. А, забыла сказать, есть тут еще один стариканчик, банджоист и фокусник Мортон Митчем — мы его тоже по дороге подобрали — очень странный, девонька, очень странный — но музыкант неплохой и величайший враль среди артистов! В свое время он явно повидал мир, но будь ему даже сто пятьдесят лет, столько городов он объездить не мог, хоть ты тресни, — заливает только так! Да, знаю, все это звучит чудно, — а мы, право, самая чудная разъездная труппа на дорогах страны, — но и самая лучшая. Как жалко, что ты далеко и не можешь приехать, взглянуть на нашу программу! Ну, вот и все, милая, — не забудь, что я страшно признательна тебе за приглашение, но ты ведь понимаешь, правда, почему я не могу его принять? Только не подумай, что я до конца жизни буду разъезжать по стране — ничего подобного! Очень скоро я расцвету — обо мне услышат даже в Ю. Африке, и тогда ты сразу пришлешь мне телеграмму. Удачи тебе, милая Китти, вечно твоя,
От Иниго Джоллифанта Роберту Фонтли, школа «Уошбери» Для передачи через миссис Джагг, Клаф-стрит, 3, Ладденстол, Йоркшир. 29 декабря Дорогой Фонтли, благодарю тебя за столь быстрый ответ о своих делах. Знаю, мне следовало написать раньше. Теперь придется отправлять это письмо в школу, где оно попадет к тебе не прямиком, а через руки Ма Тарвин. Если конверт слегка помят сзади, имей в виду, что она распарила его и вскрыла (использовав горячий чернослив), а если ты вовсе ничего не получишь, так и знай: она его изничтожила — ха-ха! Спасибо за рассказ о делах в «Уошбери», хотя читать его было в высшей степени странно — как будто ты пишешь с Марса. Очень рад, что прекрасная Дейзи уехала — пусть она выйдет замуж за стража нашей Империи в Судане, пусть у него будет бронзовый загар и серебряная рамка с ее фотографией, которую он повезет с собой в самую дичайшую Африку. Угадай, что сделал новый человек — вице-Джоллифант (звучит убого) — отправил Ма Тарвин рождественскую открытку!! Самую очаровательную, какую только удалось найти, с двумя птичками на снегу и подписью: Или что-то в этом роде. (Спроси ее про рождественские открытки, когда вернешься.) Недавно, когда я проходил мимо какой-то убогой лавки, мое внимание привлекла самая пестрая и вульгарная открытка из возможных. Надпись над ней гласила: «Чего только не найдешь в Блэкпуле», а картинку ты можешь себе представить. Ее-то, откровенную и непристойную, я и отправляю дражайшему Фелтону, пусть она украсит его изысканный дом в Клифтоне. Фелтон — единственное человеческое существо, которое еще собирает рождественские открытки, — лишь те, что достойны Британского музея и Южного Кенсингтона, разумеется, — и я подозреваю, что моя не попадет в эту славную коллекцию. |
