По какой-то загадочной причине, известной, как решили миссис Джо и Сюзи, одним лишь богам, Элси пригласила на свадьбу мисс Мейми Поттер. Мисс Поттер весь завтрак просидела под боком у Иниго и с огромным удовольствием его развлекала. Он, в отличие от всех остальных, не питал к мисс Поттер столь уж глубокой неприязни — впрочем, большой приязни тоже не питал, и потому ее рьяные попытки подружиться несколько озадачили Иниго. Вокруг было полным-полно молодых Далверов, готовых услужить мисс Поттер по первому ее слову, и с какой стати она предпочла именно его (а она, очевидно, предпочла), было загадкой. Однако, как ни странно, вот уже день или два она была с ним чрезвычайно любезна. На свадьбе Иниго старался развлекать мисс Поттер и всем своим видом показывать, что услаждение ее ушей — главная цель его жизни. Не сказать, чтобы она улыбалась его потугам — черты ее лица были чересчур округлыми для улыбок; но ей по крайней мере удавалось изображать невыносимую гримасу напускного восторга, когда она глядела в сторону Иниго. Кроме того, мисс Поттер, помаленьку пробуя то одно блюдо, то другое, — исключительно из вежливости, — умудрилась проглотить изрядное количество пищи и несколько больших бокалов сладкого шампанского.

Когда все доели, из-за стола внезапно поднялся один громадный багровый Далвер.

— А теперь, леди и женельмены, — прогремел он, — давайте порадуемся за счастливых молодоженов. Пусть они никогда не пожалеют об этом дне. Я о своем иногда жалею. — Раздался дружный смех, а одна дама, столь же громадная и почти столь же багровая, провопила: «Ну-ка, Уолтер!» — И супруга моя жалела, хотя по ее крику не скажешь. Но все это давно в прошлом. Пожалев о свадьбе, я очень скоро понимал, что мне попросту нездоровится. — Смех и аплодисменты. — В тот день я был по-настоящему счастлив, и, смею надеяться, Берт счастлив не меньше. До сих пор миссис Берт была чужой для большинства из нас, но теперь нам ясно — уже по одному ее виду, — что она принесет Берту счастье. А если вдруг муж ее не устроит, то где ж она возьмет лучше? Вот и все, что я хотел сказать. Давайте пожелаем им всего самого хорошего.

И гости с радостью поддержали его тост.

Берт, которого попросили выступить с ответной речью, объявил, что сказать ему нечего и по справедливости он вообще не должен говорить. Он теперь женатый человек и чем больше помалкивает, тем лучше. (Крики: «Жаль!» и «Прально!») Но кое-что он все-таки скажет. Удача не всегда ему улыбалась (смех и «А как же Удалец?» — от бравого молодого Далвера, прицепившегося к Сюзи), но теперь-то он точно уверен в победе («Тогда поставь на это рубашку, мой мальчик!» — крикнул неизвестный багровый Далвер, чем снискал хохот и упреки со стороны дам). Берт выразил надежду, что все его родные знают: им всегда рады в Истбиче, пусть приезжают в гости.

Тут всем стало совершенно понятно, что теперь должен выступить кто-нибудь из родственников невесты. Поскольку единственным мужчиной с ее стороны был Дядяртур, гости обратили взгляды на него: тот с минуту делал вид, будто ничего не замечает, но в конце концов вынужден был с трудом подняться на ноги и обратиться к собравшимся с речью.

— Прямо не знаю, — выдавил он, настороженно ощупывая кончик собственного носа, как будто тот мог внезапно исчезнуть, — речи вообще-то не по моей части. Будь тут тромбон, я бы малость поиграл, а так… Ну, я все-таки дядя невесты, и она уже давно не уделяла мне внимания, пусть хоть теперь послушает.