Тост получился сносный, но не вполне торжественный, и посему из-за стола поднялся мистер Мортон Митчем. Две трети гостей понятия не имели, кто он такой, но вид у него был столь внушительный, что все собравшиеся погрузились в благоговейное молчание. Начал он с того, что ему очень неловко (хотя даже самый внимательный наблюдатель не заметил бы в его поведении ни малейших признаков неловкости), однако долг обязывает его сказать несколько слов о своей коллеге, миссис Герберт Далвер, известной в театральных кругах под именем мисс Элси Лонгстаф. Они вместе колесили по стране (тут мистер Окройд не выдержал, вставил воодушевленное: «Верно, верно!» и широко улыбнулся присутствующим). Мистер Митчем затем развил тему дружбы и товарищества в разъездной труппе. Все, о чем говорил этот прирожденный оратор, представало перед слушателями в самом невообразимом свете и масштабах, так что вскоре у гостей сложилось впечатление, будто они с Элси — лучшие друзья — колесят по миру уже добрых полвека. Так и виделось, как они бороздят континенты под оглушительный рев и овации целых народов. Судьба всей английской сцены, казалось, неразрывно связана с историей «Добрых друзей», которая сама по себе представляет выдающийся эпос.

Сквозь дымку его высокопарных речей проступали титанические силуэты мисс Трант, Иниго и других артистов. Отъезд Элси представился гостям сокрушительной молнией, брошенной в труппу жестокосердными богами, и от этого удара земля задрожала под ногами у слушателей. На короткое время всех охватило уныние, однако через минуту небеса вновь прояснились. Только радость за славный союз двух любящих сердец позволила мистеру Митчему вынести горечь утраты. Гости поняли, что он готовился к этому событию много лет, и из всех мужчин на свете лишь мистер Далвер был достоин сыграть в нем главную роль. Мистер Митчем был самого высокого мнения о мистере Далвере, с которым он близко знаком — или так всем показалось — по меньшей мере десять лет. И теперь, не только от своего имени, не только от имени артистов труппы и представителей профессии, но и от имени всех присутствующих гостей, которые столь сердечно встретили и приняли мисс Элси Лонгстаф в свой круг, мистер Митчем пожелал молодым счастья и под громкие аплодисменты и звон бокалов выпил за их доброе здравие полпинты почти чистого виски, которое отправилось в его желудок вслед за куда более изрядной порцией того же напитка. Сей благородный поступок подвигнул его на то, чтобы вновь подняться из-за стола и отметить: то были сокровенные мысли человека, четырежды объехавшего вокруг света.

Элси, пунцовая от гордости, счастья и сладкого шампанского — еще немного и образцовая миссис Далвер, — вынуждена была выступить с ответной речью. Она сказала, что в ее жизни на Сцене было много хорошего и много плохого, но последнее время — только хорошее. На этих словах ее сестрица Эффи внезапно и весьма эффектно разрыдалась. Когда она немного утихла, Элси продолжила свою речь: она не ждет, что отныне в ее жизни будет только хорошее, но уверена, что они с Бертом будут счастливы, она сделает для этого все возможное. Элси поблагодарила своих чудесных и добрых гостей и выразила надежду на скорую встречу. Все подарки, добавила она, просто замечательные. («Согласна!» — воскликнула мисс Тонг.) Теперь им с Бертом пора ехать, потому что они должны успеть на дневной поезд до Истбича. Последовали объятия, рукопожатия и поцелуи без счета, затем все спустились на улицу, чтобы проводить молодоженов, и в самом конце, когда машина уже тронулась, гости трижды прокричали «Ура!» — под совместным руководством громадного багрового Далвера и мистера Мортона Митчема.