— Зачем вам хлопотать о том, как защитить себя? Это мой долг заботиться о вас.

Она улыбнулась вопреки своему раздражению: голос Габриэля звучал оскорбленно.

— Нет, это мой долг позаботиться о себе. Он не стал слушать ее возражения.

— Так вы намеренно стараетесь расстроить меня, полагая, что я не могу позаботиться о вас?

Она поспешила успокоить его.

— Конечно нет, — ответила она. — Я рада обрести вашу защиту.

— Вы противоречите сами себе, женщина.

— Я не стараюсь вас запутать, Габриэль. Я должна разобраться в том, что творится в моей голове. Когда кто-то голоден и не имеет никакой пищи, тогда хорошо, что он денно и нощно хлопочет о пропитании. Не так ли, супруг мой?

Габриэль пожал плечами.

— Полагаю, что так.

— Долгое время я денно и нощно жила в страхе. Страх, казалось, подчинил себе все мои поступки, но теперь, когда я в безопасности, у меня есть время подумать и о других вещах. Вы понимаете?

Он не понял. Но он также и не хотел видеть ее озабоченной.

— Я уже говорил вам, что доволен вами. Вам не нужно тревожиться.

Она стояла спиной к мужу и потому могла улыбаться безбоязненно.

— Габриэль, как ни удивительно вам будет услышать это, но я не слишком беспокоюсь о том, довольны ли вы мной.

Он и впрямь был удивлен и даже рассержен.

— Вы моя жена. Следовательно, ваш долг — стараться, чтобы я был вами доволен.

Джоанна вздохнула. Она знала, что муж не поймет того, что она пытается объяснить ему, и его нельзя винить за это — ведь она и сама едва понимала себя.

— Я не хотела обидеть вас, милорд.

Ее ответ прозвучал искренне. Габриэль был умиротворен. Он встал позади нее и скрестил руки на груди. Потом наклонился и поцеловал ее в шею.

— Теперь ложитесь. Я хочу вас, Джоанна.

— Я тоже хочу вас, Габриэль.

Она обернулась с улыбкой к своему мужу. Он поднял ее на руки и понес к постели.

Они занялись любовью, медленно и сладостно, а затем, когда каждый испытал наслаждение, теснее прижались друг к другу.

— Я доволен вами, женщина. — Его голос был грубоват от избытка чувств.

— Запомните свою похвалу, милорд, ибо я уверена, что настанет время, когда вы не будете довольны мной.

— Это простое беспокойство или предсказание? Она оперлась на локоть и нежно погладила его шею.

— Нет, это просто правда.

Она спросила его о том, что он намерен делать завтра. Он не привык обсуждать с кем бы то ни было свои планы, но сейчас был в настроении осчастливить ее и поэтому пустился в детали охоты, которую наметил, и подробно рассказывал о том, что он и его люди собирались украсть.

Она помнила, что поклялась не поучать его. Но тут не стерпела и разразилась поучением о достоинствах честности, не забыв упомянуть о гневе Божьем и о Страшном Суде. Ее речь не произвела на Габриэля никакого впечатления: он зевнул где-то между огнем и серой.

— Супруг мой, мой долг помогать вам вести добрую и честную жизнь.

— Зачем?

— Чтобы достичь небес, конечно.