Поединок будет проходить снаружи возле внешнего контура защиты лагеря. Для того чтобы нам выйти, придётся открыть проход в защитном куполе. Это несло определённые риски. Не исключено было, что осаждающие во время поединка или сразу после него, попытаются воспользоваться ситуацией и ворваться в лагерь.

Наконец, все возможные ситуации были оговорены, насколько это вообще возможно, и теперь оставалось только ждать. Вскоре в лагере противника возникло оживление, и мы заметили группу бойцов и колдунов во главе с Гамлетом, быстро приближающуюся к месту проведения поединка.

Мы двинулись им навстречу. По пути я вроде как случайно приблизился к Барбаре и незаметно для остальных придержал её за руку. Та вопросительно взглянула на меня.

— Как только Мигель отрубит Гамлету голову, хватай её и тащи в лагерь, пока никто не очухался, — шепнул я.

В глазах Барбары появилось изумление, которое быстро сменилось пониманием, и она молча кивнула.

Пока Гамлет и его шайка вели себя прилично. Они не приближались вплотную к защитному контуру нашего лагеря. Ева открыла проход, и мы небольшой группой вышли за защитный периметр и остановились в паре десятков метров от него. Внутри нашего лагеря десяток бойцов во главе с Олафом стояли наготове, чтобы дать отпор, если последует попытка прорыва через открытый в защитном контуре проход.

Противники расположились с одной стороны выбранной для поединка площадки, а мы с другой, ближней к нашему лагерю.

Гамлет был вооружён в соответствии со своим ростом и силой, огромным двуручным фламбергом, чьё непривычное волнистое лезвие бросалось в глаза. Одет он был в лёгкие на вид доспехи из чешуйчатой кожи какой-то демонической твари. Доспех только выглядел несерьёзно, а на самом деле был прочнее почти любых стальных доспехов, но при этом был лёгким и не сковывал движения.

Выглядел Гамлет невозмутимым, но иногда в его чертах проскальзывало что-то, вроде выражения, которое можно заметить у кошки, когда она видит мышь.

Любитель ожерелий из черепов не стал терять времени на приветствия и долгие разговоры, а молча вышел и остановился в центре площадки для поединка.

Когда вместо Демида, навстречу ему из наших рядов вышел Мигель, на лице Гамлета впервые отразились непривычные для него эмоции. Он не мог сдержать удивления и даже некоторой растерянности.

Но быстро собрался и, встав в стойку, кивнул Мигелю, чтобы тот занял позицию напротив. Как только тот это сделал, Гамлет рявкнул:

— Начали!

И понеслось.

Описывать начало и даже середину поединка не имело никакого смысла. По причине того, что почти никто из окружающих ничего не видел в размытом облаке теней, в которое превратились соперники, настолько быстро они двигались.

Чтобы различить движения бойцов, нужно было обладать приличным уровнем магической силы. А чтобы понять, что происходит, надо было самому быть мастером фехтования. Я обладал и тем и другим, поэтому чётко понимал, что происходит.

Гамлет настолько быстро и сильно нарезал воздух клинком огромного фламберга, что это напоминало работу пропеллера самолёта, вращающегося со скоростью 1200 оборотов в минуту. Противостоять этому вихрю стали с помощью обычных фехтовальных техник было невозможно.

Но Мигель справлялся. Его движения напоминали то, как лётчик ведёт огонь из пулемёта, когда пули успевают пролетать между бешено вращающимися лопастями пропеллера. Так и Мигель просачивался мимо, казалось, имеющего тысячи лезвий клинка фламберга, при этом ещё успевая, едва заметно отклонять его своим мечом.

В начале схватки Гамлет пытался сочетать атаки мечом с магическими ударами, но быстро убедился, что заклинания вязнут и гаснут в лёгкой дымке, возникающей вокруг тела Мигеля. Разбираться в разгар боя в причинах неудач магических атак у Гамлета не было возможности, поэтому он сосредоточился на ударах своим чудовищным мечом.