Туризинд молча опустил глаза. Меньше всего ему хотелось, чтобы эти трое обратили на него внимание. Между ними не было ничего общего. Каждый из них очутился в Юстриане случайно: сбившись с пути или просто заглянув передохнуть в городок по дороге. Но вот они собрались в одном месте – и неожиданно Туризинду, наблюдавшему за ними со стороны, начало казаться, будто кое-что общее у этих троих все же имеется.

Что? Он не мог бы определить это словами. Какая-то победоносность, уверенность в собственных силах…

Разумеется, Туризинду и прежде доводилось видеть людей, которые не сомневались в себе, в своем достоинстве, богатстве, происхождении или физической мощи. Но чтобы в одном трактире сошлись сразу трое – таких? В определенной степени они были равны друг другу.

И тут Туризинд подумал о четвертом. О колбаснике Ноттоне, который непостижимым образом подмял под себя весь город. Как будто щелкнуло что-то в голове у Туризинда. Он еще раз посмотрел на трактирщика. Тот ответил долгим унылым взглядом.

Туризинд встал и, бросив на стол еще одну серебряную монету, направился к выходу. И тут…

– Эй, а ты куда? – зычно взревел толстяк Тасон.

Туризинд замер, затем медленно обернулся.

– Вы мне, господин хороший?

– Да, да, тебе! – Тасон подскочил на месте, махнул мясистой рукой. – Вернись! Куда это ты направился?

– Я, господин хороший, направляюсь к моей лошади, поскольку утолил здесь голод и намерен продолжать путешествие, – ответил Туризинд, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал ровно и, по возможности, равнодушно.

– А кто тебе позволил уходить? – надрывался, подпрыгивая на месте, Тасон.

– А почему я должен спрашивать чьего бы то ни было позволения? – в свою очередь осведомился Туризинд и коснулся рукояти меча. – Я свободный человек и не обязан отчитываться перед вами.

Дворянин Кеолред встал и преградил ему дорогу.

– Нет, ты нам ответишь, – произнес он.

Туризинд быстро огляделся по сторонам. Трактирщик куда-то спрятался – предусмотрительный малый. Туризинд вздохнул. Что ж, его предупреждали. Он еще не понимал, чего хотят от него эти чужие люди и почему они готовы наброситься именно на него… Но опасность, исходившая от них, была так же очевидна, как запах конского пота.

Туризинд обнажил меч.

– Я намерен уйти – и я уйду! – сказал он. – Пропусти меня, Кеолред, – если таково твое имя!

– Мое имя Кеолред, и я не пропущу тебя! – сказал тот.

Туризинд заглянул в его глаза и увидел в них пустоту. Зрачок Кеолреда расширился, залив всю радужную оболочку. В самой глубине этой черноты подрагивало какое-то странное пятно, еще более темное, нежели сам зрачок. Всмотревшись, Туризинд увидел собственное отражение. Оно было плоским, как будто Туризинд смотрел не в чужой глаз, а в зеркало.

«Зеркала… Черные зеркала Дарантазия. Таковы были последние слова Дертосы перед тем, как она потеряла сознание».

Туризинд тряхнул головой и встретился взглядом с Тасоном. Он почти не сомневался в том, что увидит. Да, именно так. И у зверопромышленника точно так же неестественно расширился зрачок, и там подрагивало изображение Туризинда. В сторону простолюдина Туризинд даже не посмотрел. Он больше не сомневался.

Черные зеркала Дарантазия управляли этими людьми. Какие-то далекие маги, чьих имен Туризинд даже не слыхал, непременно желают захватить его. И для того подвластные им люди были посланы навстречу беглецу.

– Проклятье! – взревел Туризинд, обнажая меч.

Он не знал о тех, кто желал захватить его, почти ничего. У него имелись лишь обрывки догадок, ничем не подтвержденных. Развитый многолетним наемническим промыслом инстинкт кричал ему: «Защищайся! Убивай! Не разговаривай с ними!»

И Туризинд бросился в бой.